Вторая

Но этого, кажется, никто даже не заметил. Не знаю, сколько неприязни успело просочиться в мой взгляд и яда в голос, но я всё же сумела взять себя в руки.

Вот казалось бы, я давно уже отпустила от себя ситуацию, но столкнуться со Стасом лицом к лицу — особенно когда оно отражает неприкрытое чувство вины и неловкость — оказалось выше моих сил даже спустя много лет.

На его потрясённое приветствие я, разумеется, ответила, но дальнейшие вопросы «для галочки» показались мне просто смешными. Да и кому нужна сейчас эта хвалёная выдержка, сдержанность и стойкость? Мне? Нет уж, избавьте. Я лучше спокойно посижу на удобном диване, мысленно переключусь на что-нибудь более приятное и старательно обойду все внутренние воспоминания стороной.

Именно поэтому я не стала участливо отвечать на вынужденные вопросы постороннего человека, который вроде как должен сейчас хоть что-то произнести. Развернулась и ушла прочь, вежливо поставив в известность Аристарха, что я дождусь его в стороне.

Уже вполне удобно устроилась в мягком кресле — в отличие от дивана, сюда уж точно никто не подсядет — и отказалась от любезно предложенной офис-менеджером чашечки кофе.

На самом деле, ничего страшного не произошло. Всё, что было, осталось далеко позади. И, наверное, я смогла бы выдавить из себя равнодушное ПРИВЕТ и уйти под любым предлогом. А вместо этого я позволила проникнуть яду в голос и выплеснуть часть своих обид, которым в моей душе уже давным-давно не должно быть места.

Немногим погодя ко мне приближается Аристарх.

— У меня всё готово. Можем, наконец, ехать, — решительный взгляд, уверенный тон. И вроде бы всё как всегда. Но в его поведении скользит жёсткость, которая раньше оставалась для меня неприметной. Не просто несгибаемая воля или умение стоять на своём. А именно жёсткость. Как будто он идёт напролом, заранее выбрав направление, не оборачиваясь назад и не глазея по сторонам.

— Хорошо, — мне действительно хочется поскорее уехать отсюда."

"В машине нас ждал короткий бессмысленный разговор. Аристарх ведёт себя более напряжённо, чем обычно, и это очень заметно. Но причину я пока не поняла. Насчёт Стаса он не задал ни единого вопроса. И я чрезвычайно этому рада. Потому как принимать участие в подобном разговоре у меня уж точно не возникнет желания.

Когда я перестала пропускать через себя беспорядочные потоки мыслей и всё своё внимание направила на созерцание мелькающих мимо картин, я не смогла удержаться от вопроса:

— Да, кстати. Не расскажешь, куда мы едем?

— Нет.

— Отчего же? — пытаюсь как-то сгладить его напряжение, подобно воде, которая научилась обтачивать и камни, и острое стекло. Но даже сильной и могущественной природной стихии на это требуются годы.

— Не хочу портить тебе сюрприз.