Нас просто не было. Книга вторая

Сейчас, после принятия жизненно важного решения, как раз очередь последней. Мне все равно.

– Ничего, - не хочу говорить на эту тему. Жалкие крохи радости, зародившиеся при звуках ее голоса, гаснут.

– Что ты натворила на этот раз?

– Ничего, - повторяю словно заведенная.

– Да что ты заладила? Ничего, ничего! Как попугай! – ругается добрая Маша. И от этого грустно до невозможности, - выжила его, да? Наигралась?"

"– Наигралась, – соглашаюсь,только вкладываю совсем другой смысл в эту фразу. Семенова этого не понимает.

– Какая же ты зараза!!! У меня просто слов нет!

– Ну и молчи тогда.

– Ты мне рот не затыкай! Меня твое потребительское снисходительное отношение к людям уже достало! Это же надо было проср*ть такого парня!

– Какого, Маш? Какого??? - в памяти всплывают его последние жуткие письма.

– Тин, это уже все границы переходит! Ты не представляешь, как хочется взять лопату,и корону твою поправить! Бесишь просто неимоверно! Ведешь себя, как с*ка!

– Зачем звонила тогда, раз бешу? Нашла бы себе другого собеседника, поприятнее. Чтобы не бесил. На хр*на с*ке названивать?

– Ты не толькo с*ка, но еще и дура хроническая! – Машка бросает трубку, а я, сложив руки на столе, утыкаюсь в них носом.

Все, бoльше не могу. Очередной кусок оторвался от сердца. Еще один близкий человек оказался по другой сторону баррикад.

Это как так надо было жить, чтоб рядом с тобой никого не осталось? Все кто был, разбежались, стремясь отказаться подальше от меня.

Становится настолько грустно, что сердце замирает, щемит. И пореветь опять хочется, да только слез в глазах нет. Закончились.

Продолжаю пить чай. Не сладкий. И варенья не хочется.

Спустя час раздается звонок. Нервный, злой. Не в домофон, а уже во входную дверь.

Устало поднимаюсь на ноги и бреду в коридоp. Мне все равно, кто там. Никогo видеть не хочу. Дайте побыть одной, попытаться придти в себя, опуститься на самое дно, чтобы найти хоть какую-то точку опоры.

Открыв дверь, обнаруживаю на пороге Машку.

Сердито смотрит на меня исподлобья, потом бесцеремонно заходит внутрь, скидывает обувь и идет на кухню, попутно задев меня плечом. Все это молча,излучая неимоверное недовольство. Я тоже ңе могу выдавить из себя ни слова. Внутри творится не пойми что.

Иду следом за ней на кухню и вижу, как она достает из сумки бутылку красного вина, по-хозяйски лезет в шкаф, достает два бокала.

Не оборачиваясь, чувствует мое присутствие и раздраженно произносит:

– На сухую слушать о твоих косяках нет никакого желания.

Я стою в дверях, опустив руки, и просто смотрю на нее, чувствуя, как щеке медленно катится слеза. Оттого, что в моем доме появился живой человек. Странное чувство, сдавливающее грудную клетку. Ρастерянность, смешанная со страхом очнуться и обнаружить, что рядoм никого нет, снова одна.