Нас просто не было. Книга вторая

Раньше бы Кристина Антина никогда бы не пошла в снегу валяться: вдруг прическа собьется,тушь потечет, а уж если ноготь не дай Бог поломается...

Эх, Маришка, Маришка, знала бы ты какой у меня стимул кататься на горке, с ума бы сошла от неожиданности. Впрочем, еще сойдешь.

– Да ничего, - она справляется с удивлением, - фиг с ней с горкой. Слушай, тут небольшие изменения по юбилею.

– Отменяется?

– Нет, конечно. Просто людей меньше придет,и раньше начнем.

– Как скажешь.

Мне еще лучше, спокойнее,и если Οлесе все надоест, можно будет раньше уйти.

– Ну, все, пока-пока.

– Целую.

Убираю телефон обратно во внутренний карман, с трудом застегиваю куртку – в молнию то шарф попадет, то варежка. Поправляю шапку, съехавшую на бок во время разговора,и шлепаю дальше. Маша с санками уже ушла метров на тридцать вперед. Пробежаться бы догнать, да ноги еле переставляю: устала я этими горками, чувствую себя как выжатый лимон.

Поэтому просто иду за ними торопливым шагом, то спотыкаясь, то скользя.

Вот такая у нас забавная процессия получилась. Семенова пошатываясь, бредет вперед как маленький усталый пони, волоча за собой санки со спящей Олеськой. И чуть в отдалении я ползу, не оставляя тщетных попыток их нагнать.

Кто-нибудь может мне объяснить, как одна маленькая годовалая девочка умудрилась умотать в ноль двух взрослых девиц? Как у нее это вышло?

Они первые добираются до поворота и исчезают за огромными сугробами, в которые превратились кусты, растущие вдоль дорожек. Чуть прибавляю шагу, ворчу, когда ноги в очередной раз расползаются на снегу. Да что за напасть!

Достигнув поворота, выскакиваю из-за него, намереваясь крикнуть Марии, чтобы остановилась и дождалась."

"Толькo слова в горле замирают…

Маша бредет вперед, опустив голову и глядя себе под ноги, при этом не обращая внимания ни на что вокруг, а с другой стороны к ней приближается веселая компания молодых людей, cреди которых сразу взглядом выхватываю Артема.

Сердце падает до самых пяток, все существо затапливает жуткий липкий страх. Сейчас он увидит ребенка,и я не знаю, чем это все закончится!

Хочется сбежать. Развернуться и бежать прочь, позабыв об усталости, но я не могу этого сделать. Олеська там, впереди, совсем близко к нему. Страх отступает, потому что внутренняя волчица поднимает шерсть на загривке и скалит зубы,инстинктивно защищая своего ребенка.

Умом понимаю, что Артем ничего дурного не сделает, но все равно подбираюсь, это сильнее меня. Перед глазами опять проклятое письмо и его циничное «не хочу плодить нежеланное потомство», «вычищай все», «мне этого не надо».