Искупление. Часть вторая

Таргарский Дракон все больше подозревал, что его власти угрожает опасность, потому верил призраку убиенного родителя. И все из-за проклятого Тигана! Это его проклятье не давало жить спокойно правителю герцогства, это его слова, сказанные от души на краю могилы, положили начало его, Найяра, бедам. ""Не пройдет и года…"". Проклятье! Сафи исчезла меньше, чем через месяц. Остался только Таргар.

— Присмотрись, сын, внимательно. Смотри, кто окружает тебя, это же предатели! Ты Грэим, Най, помни. Мы безжалостные воины, сын. Покажи ублюдкам, где их место.

— Ты прав, отец. Я Грэим, и я им еще покажу, с кем они связались.

— Я горжусь тобой, сын.

И это было так приятно. Стерва Сафи не гордилась им, как он не старался угодить ей, чуть не превратился в размазню, а эта сука даже не оценила. К бесам! Толмачи все никак не могли разобраться с акцентом лже-Грэира, это уже не злило, это приводило в неистовство. Двоих он казнил, остальные сразу вдохновились. Единственное, чего опасался Найяр, что они из страха могут придумать то, чего нет. Но тогда им точно не поздоровится.

— Ваше сиятельство, — он открыл глаза и посмотрел на секретаря. — К вам тарганна Лирена.

— Пусть войдет, — кивнул герцог.

Лирена, ставшая его постоянной любовницей в последние полтора месяца, получила право являться, когда хотела. Эта дама давала ему некоторый покой, но не могла заменить ту, что исчезла, как ни старалась.

— Мой герцог, — молодая женщина скользнула в кабинет и присела в глубоком реверансе, стрельнув лукавым взглядом на своего господина.

— Иди ко мне, — улыбнулся Найяр.

Лирена послушно приблизилась и уверенно устроилась на герцогских коленях.

— Я скучала, — шепнула она, обнимая мужское лицо ладонями. — Ты уже два дня меня не звал.

— Был занят, — герцог тепло улыбнулся женщине и коротко поцеловал ее.

— Не так, — она надула губки. — Хочу слаще.

— Сластена, — рассмеялся Най, захватывая пухлые губы в плен.

Ее ручка скользнула по широкой мужской груди, остановилась на растущем холмике, и пальчики сжали герцогское естество.

— Шалунья, — развеселился герцог. — Разбудила, усмиряй теперь.

Лирена с готовностью соскользнула с его колен, и Най приподнял бедра, помогая женщине освободить то, что уже налилось силой. Он вновь откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, позволяя женщине доставлять ему удовольствие. Но вскоре поднял веки и взглянул на нее сверху вниз. Вот такая Лирена ему нравилась. На коленях, старающаяся угодить, заискивающе поглядывающая вверх, чтобы убедиться, что ее ласки приносят господину наслаждение. Най улыбнулся ей и снова закрыл глаза, представляя на месте этой женщины совсем другую. ""Ох, Най…"". Герцог застонал:

— Сафи, — награждая старания Лирены извержением своего удовольствия.