Вторая жизнь

У нас есть мастерица, такие рубашки шьет, такая красота. Кружевом обшивает, каждый стежочек у нее – залюбуешься. На руках все шьет. Деньги я отдала, аванс. Так что теперь, отменять заказ? Нет, она не вернет задаток. Не вернет. Надо с батюшкой поговорить, может, он и тебя покрестит? Я в храме раньше пела, было время, он меня знает. Батюшка у нас хороший. Ты не волнуйся, я его попрошу – он что-нибудь придумает. Если надо – я в храме петь буду. Что ж ты раньше не сказала? Я бы прям сейчас у него спросила.

Лиза шла молча, мечтая побыстрее добраться до дома. Голос Валентины Даниловны ее, с одной стороны, раздражал, а с другой – ее клонило в сон. Она уже зевала открыто.

– Тебе кислорода не хватает, – объявила свекровь. – Это потому что ты мало гуляешь. Ты зеваешь, а ребенок страдает – ему дышать нечем.

– А что это за еловые ветки разбросаны? – спросила Лиза, чтобы свекровь переключилась на другую тему.

– Вот под ногами. Как след какой-то.

Последние несколько минут Лиза шла по еловым веткам, которые будто указывали дорогу.

– Так это умер кто-то! – обрадовалась свекровь. – Кажись, к нашему дому ведет. Из соседнего подъезда! Кто там умер-то? Я и не знаю. Надо узнать. Ты иди домой, поднимайся, а я зайду узнаю.

– Почему еловые ветки на земле?

– А что должно быть?

– У нас цветы невестам дарят, а не покойникам. Еловые ветки всегда в гроб кладут. И на кладбище елку несут. Это у вас в Москве все зажрались – букеты тащат. У нас никто с цветами не приходит. Лучше деньгами помочь семье, чем на цветы тратить. А елку приятнее. Запах от нее хороший. В нос шибает – все запахи заглушает. И сразу видно, откуда покойника несли. Из какого дома, из какой квартиры. Ладно, иди домой.

Валентина Даниловна побежала в соседний подъезд. Лиза была счастлива от нее избавиться. Оставалось только поговорить с Ромой и выяснить его отношение к венчанию в местной церкви, крестинам в сшитой на спецзаказ крестильной рубашке и прочим традициям.

Рома только посмеялся и пообещал поговорить с матерью. Он лежал на диване, на животе у него стояла тарелка с пирожками. Рома смотрел футбол и жевал пирожки. Лизу начало подташнивать. В Москве он никогда не позволял себе вот так развалиться, в старых штанах, с тарелкой на пузе, и поглощать пирожки в промышленных масштабах.

– Ты хоть салфетку возьми или поднос, – пристыдила его Лиза.

– Что? Зачем? – Рома вытер рот ладонью.

Можно было сказать, что поездка удалась. Валентина Даниловна загрузила их провиантом – пирожки, куски жирного мяса, запеченного под густым слоем майонеза, и фирменная закуска, от которой Лизу тошнило и без всякой беременности, – рыба под маринадом.

– Ты что? Это ж треска! Ромка так любит! Я тебя научу. Смотри, жаришь треску отдельно. Обязательно отдельно.