Вторая жена

Он ведь не получал никакой разрядки… Все-таки продолжение в виде секса будет?

Опять страх и недоверие… Опять воспоминания о том чувстве страшной рези между ног.

Алихан следит за моими глазами, но в этот самый момент отвлекается.

– Секса не будет, Василиса. Выдохни и не порть себе кайф. После оргазма тело расслабляется, как ни от чего другого. Прочувствуй этот сладкий момент. Второе правило, кукла, – я всегда выполняю свои обещания. Забыла, что ли? А я говорил тебе в аэропорту. Впредь будь внимательнее ко всему, что я тебе говорю.

Встает, поправляет волосы.

Я словно бы сбрасываю с тела наваждение. И да, мои ноги все еще ватные, а по конечностям бегают мурашки, но я уже снова в реале…

Прикрываю простыней свою наготу, пытаясь собрать по осколкам и избавиться от головокружения.

А какое было первое правило? Ах, да. Всегда говорить только правду, когда он спрашивает. Может, тетрадь завести? Конспектировать слова «хозяина моей жизни»?

Внутренней усмешки не получается. Потому что, к величайшему сожалению, он и правда ее хозяин… пока… Хозяин, которого я не выбирала…

– Это ничего не меняет, – отвечаю я, когда он стоит уже в дверях, – то, что сейчас было, не меняет…

Он усмехается, поднимая палец к своим губам и жестом показывая, чтобы я умолкла.

– Приходи в себя, Василиса. И выходи на кухню. Чай мне заваришь. Кое-что нужно обсудить…

Я появляюсь на кухне спустя пять минут, уже одетая в спортивный костюм. Тело все еще подрагивает от пережитого, ноги трясутся. Не могу на него смотреть сейчас. Хочу, чтобы ушел. Мне сейчас еще более стыдно, чем в первый день.

Быстро занимаю себя приготовлением чая. Получается неуклюже, я даже рассыпаю заварку, уронив плошку. Так сильно нервничаю, что всё валится из рук.

– Осторожно, не поранься, – говорит он, видя скол от фарфоровой банки из-под чая на мраморной столешнице, – сядь лучше, не нужно ничего. Чай – предлог. Я дал тебе возможность задавать вопросы. А теперь буду говорить я.

Звучит таким тоном, словно бы речь о послании Президента и он должен сообщить нечто судьбоносное. К горлу подступает волнение в виде дикого пульса.

Послушно сажусь, утыкаясь ему в грудь. Выше поднять глаза не решаюсь.

– Еще только предстоит разобраться, что произошло с твоими друзьями, Василиса. И если от наркокурьерства отмазать тебя я смог, то от подозрений в сопричастности к чему-то нехорошему в случае, если федералы найдут тебя, не спасу.

Алихан хмыкает. Его взгляд тяжелый, внимательный.

– Тебе – подчиняться. Больше ты ничего сделать не можешь.

– И в чем будет заключаться это… подчинение? – сглатываю нервно. – Я буду жить в этой квартире, стану вашей любовницей? Вернее, рабыней… Это ведь не разговор, а приговор… У меня нет выбора…

На моих губах задерживается печальная усмешка.