Вторая половина олигарха

Там документы и игры такие классные, в «войнушку», все, как по правде. Я сам видел.

– А вы никому не скажете?

Мальчика, очевидно, такая клятва вполне устроила.

– Я залезал в папин компьютер, когда его дома не было.

– А что, разве папа не ставит на свой комп пароль?

– Ставит! Только я его взломал!

Ничего себе, юный хакер! Прямо, можно сказать, с детского сада начинает. Что же дальше будет?! Я прикинулась, что не верю мальчику:

– Да ну, Ваня, это ты заливаешь! Как ты смог взломать пароль? Это же так сложно!..

– Ничего не сложно! – загорелся он. – Я перепробовал много слов, которые папа мог бы взять в качестве пароля: имя мамы, Таньки, мое… Но все это не подходило. Но я все-таки нашел! Это слово «Лукошкино». Папа там родился. А когда он закончил школу, он приехал поступать в институт сюда, в Горовск…

Мальчик продолжал рассказывать биографию своего папочки, но я слушала его уже вполуха. Я дождалась, когда ему захотелось поиграть со своими машинками, и тихонько выскользнула из комнаты. Я спустилась на второй этаж. Проходя мимо одной из комнат, услышала лошадиный храп. Тихонько приоткрыв дверь, я увидела, что на кровати, поверх покрывала, прямо в одежде спит мадам Козел. Я плотно закрыла дверь и прошла на кухню. Вера возилась там, увлеченная приготовлением обеда. Значит, мне никто не может помешать. Я отправилась разыскивать кабинет Золотова. Как я и предполагала, он находился на первом этаже. Дверь, естественно, была заперта, но маникюрная пилочка, зажатая у меня в руке, ждала своей очереди. Одна минута ковыряния в замке – и он поддался. Тем более комнатные двери вообще открываются легче легкого.

Включив компьютер, я обнаружила там довольно-таки большое количество файлов. Разбираться, что к чему, было некогда, я достала из бюстгальтера флешку и скачала все документы. Потом я выключила компьютер, подсадила под крышку стола «жучок» и на цыпочках вышла из комнаты, поставив замок на защелку. Закрыв дверь, я услышала щелчок. Дверь снова была заперта, а я поднялась в детскую.

Золотов вернулся ближе к вечеру. Мы с Ваней играли во дворе под присмотром лысого охранника. Выходить за ворота нам было категорически запрещено, да мы и не собирались этого делать. Корнил Борисович, бросив на нас недовольный взгляд, зашел в дом. Потом он крикнул нам из окна второго этажа, чтобы мы поднимались в столовую. Когда я с Ваней вошла туда, Золотов уже сидел там с мамашей и о чем-то с ней шептался. На столе перед ними стояли тарелки, порезанный на куски домашний пирог и высокие стаканы с компотом. Мaman обрадовалась нашему появлению:

– Оксаночка, садись, покушай… Ванечка, а ты садись рядом со мной. Ты проголодался, мой маленький?

– Бабушка, я же говорил: я не маленький…

– Поспорь еще! – рявкнул на него отец. – Ешь молча.