Вторая половина олигарха

Я въехала во двор, поставила машину под навес и поднялась в дом. Вера провела меня в столовую.

– Здравствуйте, – кивнула я Корнилу Борисовичу и его маме.

На мое приветствие они не ответили, и никто из них даже не предложил мне сесть.

– Оксана Игоревна! А у нас несчастье… – начала было причитать Валентина Федоровна, но сын перебил ее:

– Мама, помолчи!.. Слушай, Игоревна, тут у нас такое дело… Я тебе говорил. Похищена моя дочь. За нее требуют выкуп – очень большие деньги. Да еще нянька пропала… Я отъеду ненадолго. Побудь с моими…

– Да, Корнил Борисович, конечно! Я помогу вам, чем только смогу. Располагайте мной.

– Оксаночка! Ты не представляешь! Горе-то у нас какое… – Пучеглазая поднесла платочек к глазам. – Моя внучка похищена! Боже мой!.. Боже мой!.. Мы даже подумать не могли!

Корнил встал и вышел из столовой, чертыхнувшись на прощание. Мы с maman остались одни.

– Что же это творится! – продолжала причитать женщина. – У какого же злодея рука поднялась ребенка украсть! Что теперь будет с моей внучкой?!

– Валентина Федоровна, вы не расстраивайтесь так. Если похитители просят за девочку выкуп, значит, они не причинят ей вреда.

– Ты думаешь? – Пучеглазая перестала плакать.

– Конечно! Им ведь нужны деньги, а за мертвого ребенка они ничего не получат.

– Знаешь, ты, наверное, права. Во всяком случае, мне очень хочется так думать. Корнил Борисович так расстроился! Так ругался! А душа у него тонкая, деликатная… Он вообще ругается редко. Он у нас всегда был такой эстет! А тут… И вот еще что… Няня у нас не просто пропала, с ней – драгоценности жены Корника, этой… этой… Говорила я ему: спрячь драгоценности понадежнее! Он хотел их в банк отвезти на хранение, да ему же все некогда… В общем, у нас такое горе! Нет, я пойду, пожалуй, прилягу. Так голова разболелась, и давление наверняка подскочило! Я ведь всю ночь глаз не сомкнула. Ты посиди с Ванечкой. Позанимайтесь там языком, почитайте, порисуйте… Кушать захотите, Вера вас покормит.

Женщина, кряхтя и охая, встала из-за стола и вышла из столовой, переваливаясь, как утка. Одной рукой она держалась за сердце, другой – за голову. Я отправилась разыскивать мальчика.

Нашла я его в комнате для занятий. Он сидел за столом. Перед ним лежал лист бумаги и коробка с фломастерами.

– Ванечка, что ты рисуешь?

– Войну. Вот, видите: это танк. А это наши солдаты. Они бегут в атаку… Они победят!

– Его здесь нет. Наши уже прогнали всех врагов!

– М-м… Наши молодцы!

Мы некоторое время посвятили художественному творчеству, потом Ваня сказал, что рисовать ему надоело.

– А если мы включим компьютер? – предложила я.

– Да-а… наши с Таней компы – это что! В них одни детские игрушки…

– А папин компьютер другой?

– Да, там все серьезно.