Японская война 1904. Книга вторая

— Получается, обратные… — тут же включился Брюммер. — Учитывая угол возвышения ствола максимум в 15 градусов, позиции я бы поставил здесь и здесь. Но тогда, действительно, зона прямо перед нашими позициями оказалась бы неприкрыта. Выше стволы не задрать, прямой наводкой не ударить, только двигать батареи, а это несколько часов.

— Сорок семь минут, — возразил хорунжий. — Мы же на поездах их возили. Время уходило только на погрузку и выгрузку, но там, конечно, приходилось попахать. Морская пушка под двести пудов весит, и это с нее еще всякую лишнюю обвязку сняли.

— Какой калибр? — жадно выдохнул Брюммер.

— На суше⁈ 120 миллиметров — сказка, — молодой офицер обвел взглядом товарищей. — Жалко, что мне бы никто из наших флотских не разрешил забрать свои орудия. А вашему полковнику везет — у него, похоже, хорошие связи.

— Очень хорошие, кровные, — хохотнул хорунжий. — Пушки-то мы не у своих, а у японцев забрали. И вот тут уже я сам успел поработать…

Будущие штабисты удивленно открыли рот, совершенно наплевав в этот момент на разницу в чинах. Неважно, что между перспективами этого казака и их, выпускников Николаевской Академии, была целая пропасть — сейчас они были солдатами одной армии. И этого было достаточно. Разве что граф Кутайсов один раз задумался: а случайность ли эта встреча и этот разговор? И если да, то что за ними стоит?

К выбору штабистов для своего корпуса я подошел по-научному. Учитывая, что к Куропаткину приехали только те, кто закончил Академию Генерального штаба по первому разряду, я решил исходить из того, что профессиональный уровень у них примерно одинаков. А вот личные качества могли сильно отличаться, их-то я и хотел проверить. Для этого были вызваны ребята с чинами попроще. Начавшие ходить Буденный, поручик Славский и немного контуженный Зубцовский. Их статуса оказалось достаточно, чтобы я смог их провести на прием и чтобы в то же время большинство других гостей посматривали на них сверху-вниз.

— Как идет операция? — рядом как бы между делом замер Шереметев.

— Первая четверка отшила Славского, — я кивнул в дальний конец зала, где мой поручик растерянно стоял в одиночестве, а будущие штабисты его показательно игнорировали.

— Неудивительно, — сказал Шереметев. — Это же бывшие лейб-гвардейцы. Кажется, Семеновский и Волынский полки.

— Повышенное чувство собственной важности, понятно.

— Зубцовского пока не послали, но и контакта нет. А вот Буденный… Кто бы знал, что Семен Михайлович умеет так втираться в доверие.

— Или просто ребята с пониманием, — усмехнулся Шереметев. — Так-то там собрались люди не проще лейб-гвардейцев. Видите того невысокого коренастого — тоже гвардия, а рядом с ним и вовсе граф. Так что непростые это офицеры, непростые.

— Тем лучше, — я улыбнулся.