Японская война 1904. Книга вторая

Тем временем едущие к Куропаткину части 2-го Сибирского начали заворачивать в сторону, а на землю перед главнокомандующим одно за другим полетели захваченные японские знамена.

— В левой руке держали, прямо за лошадью, чтобы мы до последнего не заметили, — выдохнул Субботин.

Поручик Огинский, который до этого пытался держаться холодно и отстраненно, тоже не удержался и подался вперед. Красно-белые знамена полков и даже дивизий падали на землю одно за другим. Шесть… С одной стороны, их оказалось не так и много, с другой, подобный триумф в духе старого Рима был гораздо серьезнее, чем все, что случалось раньше на этой войне. Репортеры, русские и иностранные, довольно щелкали затворами, фиксируя исторический момент.

— Ваше высокопревосходительство, — сквозь повисшую тишину и вспышки фотокамер проехал полковник Макаров и спрыгнул на землю прямо перед Куропаткиным.

А ведь он фактически не оставил тому выбора… Неожиданная мысль показалась поручику Огинскому очень интересной. Главнокомандующий тоже спешился и по-отечески крепко обнял полковника.

— Спасибо, что показали японцам силу русского оружия!

— Служу России, — немного не по уставу ответил Макаров, а потом неожиданно добавил. — Кстати, есть новости о моих людях. Сотник Врангель должен был найти генерала Самсонова, и мы видели части Уссурийской бригады по дороге, а вот Петра Николаевича — нет. И мой санитарный поезд. Скажу честно, мы ждали его возвращения еще неделю назад.

Поручик Огинский хорошо знал Куропаткина и сразу понял, насколько тот в бешенстве. Тем не менее, заданный при всех вопрос требовал ответа.

— Сотник Врангель был арестован за попытку ударить генерала Самсонова.

— Надеюсь, не просто так?

— Он требовал от генерала атаковать японцев, но тот не посчитал это возможным. Неуважение к старшим по званию не должно оставаться без ответа.

— Но мы же знаем, что атака со стороны Самсонова была вполне возможна. Мы ждали, мы бы поддержали…

Полковник не договорил, но и так от репутации командира конной бригады остались одни ошметки. Сакральная жертва, чтобы показать серьезность намерений. В разговоре повисла тяжелая пауза, и Огинский легко представил, что будет, если Макаров продолжит. А ведь такой, как он, не будет стесняться и в лоб скажет, что думает об армии, где у труса все хорошо, а единственного, кто говорит правду, задерживают для разбирательств.

— Согласен, — сжал зубы Куропаткин. — С такой точки зрения эмоции сотника выглядят вполне понятно. Думаю, я могу пойти вам навстречу и отменить наказание.

— А поезд? — полковник Макаров совершенно не собирался знать меру. — И прикрепленные к нему люди?

— Поезд был задержан для усиления обороны города.

И снова тяжелая пауза.