Японская война 1904. Книга вторая

А я, вы правы, еще и командир, поэтому должен думать и думаю о том, чтобы солдаты были готовы к новым сражениям. Поэтому, выбирая между движением вперед и пучиной скорби, я выберу первое. И пусть на страницах своих книг какие-нибудь Лев Николаевич и Федор Михайлович сколько угодно пишут о трагичности русской души, но и вы скажите честно, хоть кому-то из солдат и офицеров от этих самокопаний будет легче?

— Легче — нет, — согласился Шереметев. — Но и дело тут не в легкости. Да, на войне нельзя думать только о трагедиях, вот только… Именно эти мысли помогают нам сомневаться, критически смотреть на мир вокруг и искать дорогу к чему-то лучшему. Вот вы, Вячеслав Григорьевич, явно увлечены наукой, причем в одном из лучших ее проявлений, медицине, попытках спасти человеческие жизни. И, кажется, чем быстрее идти по этому пути, тем больше пользы, но… Вот подумайте, а что, если придуманное вами лекарство будет убивать людей? Сначала помогать, а потом разрушать их тела. Или души. Или их потомков!

Мне много было чем возразить Шереметеву, но в то же время он ведь был и прав. Действительно, сколько лекарств впоследствии будут запрещены из-за того скрытого вреда, что они будут наносить. В итоге, конечно, жизней будет спасено больше, чем потеряно, но… Я невольно сам продолжил: а не стал ли именно такой подход причиной того, что человеческая жизнь постоянно дешевела? Экономика же — то, что легко получить, легко сохранить, просто не может быть дорогим.

— Господин полковник, в общем, я что хотел сказать. Не стесняйтесь плакать, если вам плохо, — еле слышно закончил Шереметев, а потом кивком указал вперед.

Там, на границе Ляояна, уже собрались и ждали нашего подхода сам Куропаткин со свитой. Алексеева не было: кажется, он уже должен был уехать к Мукден, а значит, все дела нужно будет решать один на один с его высокопревосходительством. Не очень хорошо, но прорвемся. Я готов!

— Еще один плюс веселья, — так же тихо ответил я Шереметеву. — Приедь мы с поникшими головами, пришлось бы неделю ждать приема. А так — сами нас встречают.

— Я же не против, — Степан Сергеевич до конца стоял на своем. — Просто помните, что иногда нужно не только лететь вперед, но и сомневаться, останавливаться, оглядываться по сторонам…

— В миру, возможно, и надо, — к разговору незаметно присоединился Мелехов. — Но на войне, прав господин полковник, можно только вперед. Станешь пускать сопли, только людей погубишь. А так… Взгляните, как на нас смотрят: мы ведь не только для себя идем, не только для генералов, но и для всех остальных частей.

Я бросил взгляд по сторонам. И действительно, со стороны ближайших укреплений на нас смотрело гораздо больше солдат, чем должно было там находиться.