Встречный бой штрафников

Почему они сохраняют ему жизнь? Кто эти русские офицеры? Почему они не такие, как все?

– Э, фриц, гусь свинье не товарищ! – засмеялся Нелюбин. – Твои товарищи, вон они, возле тех костров. Возле того и того. Ферштеен? А мои вон там и там. Не перепутай. Ну, так и быть, я тебе проводника дам. Товарищ… Ты что, коммунист, что ли? Рабочий? Пролетарий? А какого ж, ектыть, хрена на чужую землю попер? В фашисты записался? А?"

"– Я не есть фашист, – сказал Бальк. Он почувствовал, что тот глоток спирта, который он жадно выхватил из фляжки молодого офицера, спас его, что и руки, и все тело оживают, слушаются. Он уже может идти, шевелить пальцами. Он может разговаривать и понимать, что говорит этот пожилой русский офицер. Правда, не все. Русский говорил много, и, видимо, на каком-то местном диалекте. Так у них разговаривают в швабских деревнях. Что такое «гусь» и «свинья» Бальк тоже понял. Но смысла фразы не уловил. Возможно, иван имел в виду, что в немецкой армии много мародеров, которые отнимали у местных жителей скот. Но решил об этом лучше промолчать. Сделать вид, что ничего не понял.

– А кто же ты?

– Студент.

– Студент?

– Да, да. Университет. Дюссельдорф.

– Сашка вон тоже студент. Сейчас бы уже агрономом был. И я бы в своих Нелюбичах хлеб да лен сеял. Да бабами управлял. Бабы у нас в деревне хорошие. И работящие, так, по женской части… Не хужей медички Сашкиной. И как такую на фронт допустили? Попади она в мою роту, – мечтательно произнес Нелюбин, – она бы в одну неделю дисциплину разложила. Правильно ты ее назвал – оленуха. Мои бы олени уже давно бы роги заломили.

О женщинах Бальк тоже ничего толком не понял. Только когда иван взглянул на него хитрым глазом и подмигнул, он кое о чем все же догадался.

Подошли к костру. Возле него грелись солдаты, одетые кто во что горазд: в полушубки, в шинели, поверх которых болтались балахонистые камуфляжные накидки-халаты, в короткополые стеганые телогрейки. Вооружены тоже пестро. Кто с винтовкой, кто с автоматом. Пулеметчиков Бальк сразу определил, те стояли без оружия. Их пулеметы с длинными раструбами и широкими дисками стояли на сошках рядом.

– Чебак! – окликнул Нелюбин молодого бойца, сидевшего рядом с костром с винтовкой на коленях. – Проводи ганса к своим.

– Так мне сказали больше не приходить, – живо ответил Чебак, вытягиваясь перед ротным с винтовкой у ноги. – Из-за этого обмороженного доходяги жизнью рисковать…

– В овраг его, – послышалось из темноты, где в ворохе лапника отдыхал первый взвод.

– Пиманов, проследи, чтобы все было исполнено. Немца отвести. Самому к костру не подходить. На угощение в виде сигарет и прочего не напрашиваться. Понятно? Исполняйте.

Чебак развернул Балька в сторону леса и толкнул в спину прикладом винтовки.