Встречный бой штрафников

– Все, Веретеницына, спасибо, можете быть свободной.

– Да я уж поняла.

Нелюбин проводил взглядом старшину медицинской службы и сказал:

– Что, Сашка, подсуропил тебе комбат бодливое веретено?

– Вот выберемся отсюда и сразу же подам рапорт о переводе ее куда угодно, только подальше от Восьмой роты!

– Зря. Она хоть и бодливая, а справная. Вон как фрица выходила! В один момент на ноги поставила.

– Забирай себе! Прямо сегодня!

– Подумаю. У меня баб пока не было. Обхожусь. Ну, давай, допрашивай его, а я по двору пойду. Надо ж роту готовить на выход. Если комбат у майора Лавренова толку добьется.

Допрос немца никаких особых результатов не дал.

– Где ваше оружие? – спросил, заканчивая допрос, Воронцов. – Вы его бросили? Почему? Не хотели воевать?

Немец усмехнулся и указал на гранату, торчавшую за ремнем у Нелюбина.

– Мое оружие погибло в бою. Так же, как и мои товарищи.

– Кто вы по профессии? – спросил Воронцов. Он вдруг подумал вот о чем: после допроса надо что-то решать с этим немцем. Куда его девать? Отправить в штаб батальона? Но вряд ли он сейчас заинтересует кого-либо в штабе батальона. Если бы он был из Яровщины, тогда другое дело. Вести его в овраг?..

– Я студент Дюссельдорфского университета.

– Какой факультет?

– Исторический. – И вдруг спросил: – Простите, я не должен задавать вопросы, но вы, как мне кажется, тоже не профессиональный военный?

– Я тоже студент. Агрономический факультет.

– О! Если я выживу в этой войне, то стану садовником. Историком я уже побывал. – Бальк устало махнул рукой.

Воронцов протянул немцу фляжку:

– Выпейте. Это спирт. Вам станет легче.

Немец взял фляжку и спросил:

– Меня расстреляют?

– Нет.

Немец выпил и закашлялся. Взял горсть снега, сунул в рот и с хрустом жевал.

– Русский ром! – сказал он, когда дыхание его восстановилось.

– Кондратий Герасимович, отведи его к тому костру, куда ходил твой связной.

– Пойдем, фриц, – махнул рукой Нелюбин. – Так и быть, отведу тебя. Нам ты не нужен. Патроны на тебя тратить… Ехали бы вы все в свою Германию, и войне бы конец настал. Небось тоже матка дома дожидается. А мы бы тоже к своим бабам по деревням… Ну, пошли.

Нелюбин понял, что Сашка просто-напросто сплавил ему пленного немца. Вон он, костер горит, шагов сто до него, не больше. Пусть бы сам и шел туда.

– Только мороки с тобой, фриц, – сказал Бальку Нелюбин. – Пожалел тебя Сашка. Так и быть, отведем тебя к твоим фрицам. Небось обрадуются, когда увидят живого да невредимого.

Бальк закивал и, дыша в ладони, сказал по-русски:

– Да, да, понимаю, товарищ.

Он понял, что расстреливать его не будут, что где-то рядом находятся немецкие посты, и его хотят вывести на один из них.