Встречный бой штрафников

Мы до вечера работали на разборке завалов. Рабочие, в том числе и французы, тоже все были там. Они восстанавливают те мастерские и цеха, которые не пострадали так сильно.

– Значит, на ребят надежды мало?

– Я постараюсь разыскать Армана сама.

– Он не поверит тебе. Что ты ему скажешь?

– Не знаю. Ты должен знать, что ему сказать, чтобы он поверил.

Иван молча стоял в темноте. Она слышала его дыхание. Теперь, когда она не видела его, в том числе и того, что ростом он ниже Курсанта, ей казалось, что с нею разговаривает именно он.

– Он совсем не разговаривает по-русски, – вздохнул Иван.

– А как же вы понимали друг друга?

– Иногда нам переводили его друзья. С ним работает бельгиец или поляк. А когда не было никого, он говорил по-немецки. Немецкий я немного знаю.

– Я тоже.

– Скажи ему: «Сражающаяся Франция» и укажи пальцем на его берет. Он его носит наизнанку. А потом назовешь мое имя и расскажешь, где я нахожусь. Решение примет он сам.

– А если он не поверит?

– Значит, не придет. Тогда придется идти в горы одному, без проводника. Но для этого нужно выбраться из города.

– Ты сказал, что я должна указать на его берет и что он носит его наизнанку. Почему?

– Берет – часть формы батальона, к которому он принадлежал до того, как попал в плен. А наизнанку он его носит потому, что на лицевой стороне – нашивка, лотарингский крест. Это что-то вроде нашей звезды.

Утром фрау Бальк, просматривая газеты, нашла листовку.

– Шура, – сказала она, – ты это читала?

– Да, – призналась Шура.

– Это было в почтовом ящике?

– Да.

– Как ты думаешь, каким образом это попало в наш почтовый ящик?

– Не знаю, фрау Бальк. Этот листок лежал внизу, под газетой, когда я забирала почту.

– Когда сюда приходил герр Шлейхер, он не видел этого листка?

– Нет, фрау Бальк, герр полицейский не просматривал вашу почту. Листок лежал между газет. Его никто не трогал.

На какое-то мгновение лицо хозяйки приняло то выражение надменности и высокомерия, какое она увидела в тот день, когда впервые увидела ее.

– Что ты думаешь по поводу прочитанного?

Шура молчала.

– Ты ведь сказала, что прочитала то, что здесь написано?

– Да, прочитала.

– И поняла смысл прочитанного. Так ведь?

– Да, фрау Бальк, поняла.

– И что ты думаешь по этому поводу?

Шура молчала, опустив голову.

– Да, девочка, да… Трудно быть искренним, когда ты в неволе. Но ведь и мы, немцы, сейчас в неволе. Мой сын – там, на самом трудном фронте. И я не знаю, что с ним в эти минуты? Здоров ли он? Не угрожает ли ему опасность? Мы все похожи на заложников. В том числе, как это ни странно, и фюрер.

Шура думала о другом. Как помочь Ивану?

Армана она отыскала на следующий день в парикмахерской. Француз улыбнулся ей, как будто сразу понял, зачем она пришла.