Встречный бой штрафников

У нас нет ни достаточного количества танков, ни самолетов, ни солдат. Если союзники высадятся в Северной Франции, то в России мы не удержимся.

Они молча допили чай. Фрау Бальк сказала:

– Арним, постарайся об этом больше не говорить нигде.

– Хорошо, мама. Я все понимаю.

После вечернего чая с бутербродами фрау Бальк вдруг спохватилась:

– Шура, я забыла убрать свой велосипед! Надеюсь, он цел.

– Да, фрау Бальк, когда мы вернулись, он стоял там же, где вы его оставили.

– Хорошо. Поставь его в сарай.

– Слушаюсь, фрау Бальк. – И Шура сделала легкий полупоклон, как привыкла это делать всегда, когда хозяйка отдавала ей какое-либо распоряжение.

– Шура, как ты думаешь, – вдруг спросила фрау Бальк, – они сегодня прилетят снова?

– Возможно, нет. Сегодня плохая погода.

– Гальс сказал, что для тяжелых бомбардировщиков это не помеха. Теперь они бомбят по ночам. Ты видела ту неразорвавшуюся бомбу, которую увезли солдаты? В ней не меньше пятисот килограммов. Ее сбросили с тяжелого бомбардировщика. – Фрау Бальк напряженно смотрела на фотографию мужа. – Нас не может защитить даже Арним со своими товарищами. Шура, ложись сегодня здесь, в гостиной, на диване. И не раздевайся. Они могут прилететь в любую минуту.

– Хорошо, фрау Бальк. Может, они сегодня и не прилетят.

– Я видела, как ты убрала наш участок. Ты молодец.

– Герр полицейский, который иногда бывает здесь, прислал двоих рабочих. Основную работу выполнили они. Одна я не справилась бы с этим деревом.

– Да, получилось очень много дров. – И вдруг вздохнула и снова посмотрела на портрет мужа: – Бомба угодила прямо в убежище. Погибли почти все, кто там был. Семья доктора Шумахера, Эрлеры вместе с детьми и стариками, Фриц Кастнер. Он был прекрасный пианист, работал в театре. Баденвейлер больше не услышит его игры.

– Фрау Бальк, а что в деревне? – наконец осмелилась Шура. Она волновалась за Ганьку и девушек.

– Там не упало ни одной бомбы.

Шура с облегчением вздохнула."

"– Там все живы и здоровы, – повторила фрау Бальк и неожиданно спросила: – Шура, а у вас, то есть я хотела сказать у Красной Армии, тоже есть такие самолеты, которые могут бросать пятисоткилограммовые бомбы?

Шура кивнула.

– Это ужасно. Значит, это правда, что Пруссию и города по Одеру они уже бомбят.

Сердце у Шуры забилось: значит, наши уже совсем близко!

Уже стемнело, когда она вышла во дворик, отыскала возле калитки велосипед фрау Бальк и повела его к сараю. Никелированный руль велосипеда и узкое кожаное сиденье покрыла холодная роса. Шура сняла тяжелую накладку с пробоя. Она тоже была мокрой и холодной. Когда она поставила велосипед к опорной стойке, прислушалась и сказала тихо:

– Это я, Шура.

В дальнем углу послышался шорох, а потом голос Ивана:

– Хозяйка приехала?

– Да.