Встречный бой штрафников

Во втором эшелоне! Вспомогательные функции и прочее… Тебе еще повезло, ты попал к людям вменяемым. В абвере меньше политики. На твоих курсантов не смотрят как на «остовцев» и «хиви». Хотя… Сколько батальонов для русского дела ты успел сформировать, дружище?

– Я тебя сейчас ударю, Вадим. Потому что два года назад ты говорил совершенно другое!

– Два года? Боже, сколько времени прошло! Давай, бей! Это не будет иметь для нас особых отрицательных последствий, даже если дело дойдет до полицейского разбирательства. А они слетятся на шум тут же. Начнут разбираться… Русские… А, эти недочеловеки способны на все… В худшем случае нас выселят из этой гостиницы. Куда-нибудь попроще, где живут их союзники, чехи, венгры, румыны. И при досмотре стащат из корзины пару бутылок самого лучшего коньяка.

– Ладно, Вадим, черт с тобой. Давай выпьем и говори свои скверные речи дальше. Я буду терпеть.

Они выпили.

– А к девочкам? – засмеялся Зимин.

– К девочкам пойдем завтра.

– Зачем завтра? Да и идти никуда не надо. Они придут сами. У меня есть парочка телефонов. Девочек сюда пускают. За определенную плату. Я узнавал. Как хорошо в Европе! За деньги можно все! Но старушку-Европу они сейчас разрушат до основания.

Наутро, мучаясь похмельем, Радовский услышал над собой голос Зимина. Открыл глаза. Тот стоял в не застегнутом мундире оберштурмфюрера СС и, мрачно глядя куда-то мимо Радовского, говорил ему:"

"– Помнишь, Сиверс говорил, что любая миссия не может быть эгоистичной. Он говорил это еще там, в Смоленске, два года назад. Тогда у Гитлера был в активе еще только один опыт поражения. Под Москвой! И какую положительную мораль вынес наш гений из этого урока? Он счел, что его генералы и фельдмаршалы недостаточно умны и сделал себя верховным главнокомандующим! Браво! Ну, а потом был Сталинград. Потому что он должен был случиться. А ты в это время формировал свои батальоны. Понимаешь, Георгий, невозможно сделать солдат из тех, кто не знает, за что они будут драться.

– И ты тоже этого не знаешь?

– И я тоже! – Зимин сделался вдруг еще прямее, и Радовский понял, что он еще не протрезвел. А может, уже опрокинул стопку-другую с утра. Проводил девушек и засел за стол, не желая тревожить спящего друга.

– Вот как?

– А ты знаешь? И ты не знаешь! Потому что именно ты мне рассказывал о зачистках партизанских районов и о том, что происходит во время этих людоедских мероприятий!

– Вадим, замолчи. У меня раскалывается голова.

– У тебя болит голова. После французского коньяка?

– Я от него отвык.

– Вам там выдают так называемый ликер. Бурду, получаемую в результате смешивания шнапса со спиртом невысокого качества. Даже солдаты проклинают это пойло. Ты всегда считал меня циником. Но это меня хотя бы спасает от риска сойти с ума.