Встреча с Вождем

Хотя вряд ли: еще по дороге в Горький Бат заметил, что на фронт воинские эшелоны, как правило, идут практически без остановок. А вот следующие в обратном направлении – то и дело тормозят. Да, похоже, все-таки станция: высунувшись в приоткрытое окно, полковник заметил впереди какие-то желтоватые огни. Тоже неплохо, можно размять ноги и кипятку набрать, поскольку с имеющимся в вагоне водонагревателем они так и не разобрались. Собственно, может, и разобрались бы, вот только ни угля, ни дров к сему хитрому агрегату не имелось. Кстати, нужно будет поднапрячь кого-то из их охраны: пока он инспектирует заводы, им все равно делать нечего, вот пускай и займутся. Ладно, сейчас подышит немного свежим воздухом, а уж там и на боковую отправится.

– Товарищ полковник, разрешите покинуть вагон? – шагнул из купе мамлей Гаврилов. – Похоже, к станции подъезжаем. Пока стоим, сбегаем со старшиной, кипяточку наберем, новости разузнаем.

– Да не тянись ты, Степа, – поморщился Бат. – Просил же уже. Давай. Только выясни сначала, сколько стоять будем. Отстанете еще, где вас потом искать?

Из соседнего с танкистами купе показалась заспанная физиономия Очкарика:

– Что там? Остановка? Или случилось что?

– Похоже, станция, – пояснил Батоныч, зевая. – Можешь дальше спать, Боря. Или хочешь размяться?

– Да ну его, – поколебавшись пару секунд, помотал головой Кариков. – Посплю лучше, пока тихо. А то поезда у предков больно шумные.

«Пока тихо…» – передразнил его Владимир Петрович про себя, глядя, как захлопывается дверь. Самая обычная деревянная дверь, раскрывающаяся в коридор, а вовсе не привычная сдвижная. Если вагон полный, достаточно неудобно, между прочим, того и гляди, кого-нибудь ударишь. «Поезда ему, видишь ли, шумные! Ни разу ты, Борис, не романтик! Привык самолетом на отдых во всякие там Турции с прочими Египтами летать. Поулыбался стюардессе, халявной «конины» грамм двести бахнул – и задрых в кресле. А проснулся – уже на месте. И никакой тебе романтики дороги…»

Поезд меж тем плавно затормозил у невысокого, по нижнюю ступеньку вагонной лестницы, перрона. В нескольких десятках метров угадывалось погруженное в полутьму светомаскировки одноэтажное здание местного вокзала, обрамленное, насколько мог судить полковник, развесистыми деревьями. Все остальное тонуло в полной темноте. Неподалеку от вагона стояли несколько человек; в руках у одного из них горел тусклый электрический фонарик, желтоватый луч которого был направлен в землю. Батоныч спустился вниз, и стоящий возле ступеней сержант госбезопасности торопливо вытянулся по стойке смирно, поддернув на плече автоматный ремень:

– Товарищ полковник, разрешите доложить…

– Вольно.