Вскрытие показало…

Если бы удалось свалить лампу, комната погрузилась бы во мрак…

Но тогда я ничего не увижу. А у маньяка нож.

Я могла бы попытаться заговорить ему зубы. Если бы я могла произнести хоть слово, я бы урезонила маньяка.

У них были багровые лица, шнуры врезались им в шеи…

Всего тридцать сантиметров. Никогда ничто не находилось от меня дальше, чем мой револьвер.

Преступник не знал об оружии.

Он нервничал, дергался. Похоже, он пришел в замешательство. Шея у него побагровела и взмокла, он тяжело дышал.

Маньяк не смотрел на мою подушку. Он оглядывал комнату, но на подушку не смотрел.

— Только дернись! — предупредил он, тронув мое горло острием ножа.

Я уставилась на него широко открытыми глазами.

— Тебе понравится, сучка. — Ледяной шепот, казалось, шел из преисподней. — Я кое-что приберег на десерт. — Белая пленка на месте рта прерывисто пульсировала. — Ты хотела знать, как я это делаю? Специально для тебя я устрою реалити-шоу.

Я явно уже слышала этот голос.

Моя правая рука осторожно продвигалась в сторону подушки. Где же револьвер? Правее или левее? А может, прямо под моим затылком? Я не могла вспомнить. Я не могла думать! Он сейчас срежет шнуры с жалюзи. Лампу он не тронет: лампа — единственный источник света. Выключатель для люстры находится у двери. Убийца смотрел на выключатель, не задействованный в его жутком спектакле.

Я продвинула правую руку еще на два сантиметра.

Маньяк бросил на меня быстрый взгляд, затем снова перевел глаза на жалюзи.

Моя правая рука была у меня на груди, почти у правого плеча, под одеялом.

Край матраса спружинил — это маньяк поднялся с кровати. Пятна у него под мышками стали еще больше — выродок взмок, как мышь.

Он смотрел то на выключатель у двери, то на жалюзи и раздумывал, что предпринять.

Все случилось очень быстро. Я коснулась холодной рукояти, схватила револьвер и скатилась на пол вместе с одеялом. Я взвела курок и резко выпрямилась. Ноги запутались в одеяле. Мне показалось, что все эти действия произошли одновременно.

Я не могла вспомнить, что делала. Я не могла вспомнить, как я это делала. Возможно, я лишь подчинялась инстинкту. Палец был на спусковом крючке. Руки тряслись так, что я едва удерживала револьвер.

Я не помню, как выстрелила.

Я только слышала собственный голос.

Я кричала на убийцу:

— Ты, козел! Козел вонючий!!!

Я не могла остановиться. Револьвер в моих трясущихся руках подпрыгивал. Весь мой страх, вся моя ярость выплескивались в ругательствах, которые, казалось, извергал кто-то другой. Я кричала, чтобы маньяк снял маску.

Он застыл на кровати. Я все поняла. Убийца был вооружен всего-навсего перочинным ножичком.

Он не сводил глаз с револьвера.

— ОТКРОЙ ЛИЦО!

Убийца медленно стянул белую маску.