Вскрытие показало…

Мне недолго осталось жить.

Нет. Ты не хочешь этого делать. Ты не должен этого делать.

Я человек, как твоя мать, как твоя сестра. Ты этого не сделаешь. Я человек, как и ты. Я могу тебе кое о чем рассказать. Например, о ходе следствия. О том, что известно полиции. Тебе будет интересно.

Нет. Я человек. Человек! Я могу с тобой поговорить. Позволь мне поговорить с тобой!

Обрывки несказанных, бесполезных фраз. Молчание опустило решетку, задвинуло засов. Пожалуйста, не трогай меня. Ради бога, не причиняй мне вреда.

Мне необходимо было заставить его убрать руку, сделать так, чтобы он поговорил со мной.

Я попыталась расслабиться. Отчасти у меня это получилось: тело стало более податливым, и убийца это почувствовал.

Он убрал руку с моего рта, и я осторожно сглотнула.

Темно-синий комбинезон. Воротник потемнел от пота, под мышками тоже наметились полукруглые разводы. Рука, в которой маньяк держал прижатый к моему горлу нож, была в прозрачной хирургической перчатке. Запах резины бил в ноздри. Запах убийцы — тоже.

Этот комбинезон я видела в лаборатории у Бетти. Этот приторный аромат ударил мне в мозг, когда Марино открыл пластиковый пакет…

«Этот запах Петерсен почувствовал тогда в спальне?» — В голове крутилась старая пленка. Марино наставил на меня указательный палец и подмигнул: «Да, черт меня подери!»

Распростертый на лабораторном столе комбинезон примерно пятьдесят шестого размера с вырезанными из штанин кусками ткани, пропитанной кровью…

Убийца тяжело дышал.

— Умоляю вас! — едва слышно произнесла я.

— Заткнись!

— Я могу вам рассказать…

— Заткнись! — Его лапа стиснула мне челюсти, давая понять, что в состоянии раздавить их, как яичную скорлупу."

"Убийца шарил глазами по комнате. Его взгляд остановился на жалюзи, точнее, на шнурах. Я смотрела, как он прикидывает, подойдут ли они. Я знала, для чего они ему нужны. Через несколько секунд убийца перевел взгляд на провод от настольной лампы. Жестом фокусника он извлек из кармана что-то белое и заткнул мне рот, убрав нож от горла.

Шея горела и не поворачивалась. Лицевые мышцы окаменели. Я пыталась выплюнуть кляп, пихала его языком, следя, чтобы убийца не заметил моих поползновений, и рискуя захлебнуться собственной слюной.

В доме стояла мертвая тишина. В ушах гудела клокочущая кровь. Господи, сделай так, чтобы Люси не проснулась.

Предыдущие жертвы подчинялись приказам маньяка. Перед моими глазами стояли их багровые мертвые лица…

Я попыталась вспомнить все, что знала о преступнике, и извлечь какую-то пользу из этих сведений. Нож лежал в нескольких сантиметрах от меня, поблескивая в свете лампы. Что, если толкнуть лампу? Она упадет, разобьется…

Я была по шею накрыта одеялом и не могла дотянуться до лампы ни рукой, ни ногой. Я вообще не могла пошевелиться.