Вскрытие показало…

Что бы я там сказала? Что прокурор штата подсыпает отраву журналисткам в вино? Да мне бы ни одна собака не поверила!

— А вот это правильно, — вставил Марино. — Особенно если учесть, что Болц хорош собой. Парням вроде него незачем подсыпать снотворное дамочкам — те им сами на шею вешаются.

— Да он подонок! — взвизгнула Эбби. — Небось регулярно такое проделывает — и всякий раз сухим из воды выходит! Он мне угрожал, говорил, если я хоть слово скажу, он меня в порошок сотрет, карьеру мою угробит!

— Да-да, — закивал Марино. — А потом, видно, Болца заела совесть, и он стал сливать вам информацию.

— Нет! Я с ним больше даже не разговаривала! Я и не подхожу к нему ближе чем на пять метров, а то, боюсь, башку снесу этому козлу! Никакой информации я от него не получала!

Сплошное вранье.

Рассказ Эбби — сплошное вранье. Этого просто не могло быть. Я возводила преграды, я пыталась не впустить в сознание ее слова, но они все равно просачивались — и разбивали вдребезги аргументы в защиту Билла."

"Эбби, наверное, узнала белую «ауди» у моего дома. Поэтому и запаниковала. Еще раньше она обнаружила Билла у себя дома и завизжала, чтобы он уходил, потому что даже вид его был ей отвратителен.

Билл предупреждал меня, что Эбби пойдет на все, что она мстительна, опасна и зла. Зачем он мне это говорил? Какова была его настоящая цель? Неужели он прикрывал тылы на случай, если Эбби все-таки решится предъявить ему обвинение?

Билл мне лгал. Никаких авансов со стороны Эбби не было, и Билл, соответственно, ее не отвергал. Он привез Эбби домой после интервью и уехал только утром…

Перед моим мысленным взором замелькали сцены в моей собственной гостиной, на кушетке. Меня затошнило при воспоминании о внезапной агрессии Билла, о том, как он был груб, — тогда я списала все это на виски. А если именно таково темное «я» моего бойфренда? Если он получает удовольствие лишь в том случае, когда применяет силу? Когда берет женщину силой?

Вот и сегодня, когда я прибыла на место преступления, он уже был в доме, где совершилось насилие. Да, Билл быстро среагировал — недаром же он прокурор штата. Но что, если эта оперативность объясняется не только — и не столько — профессионализмом? Что, если Билл не просто выполнял свои обязанности? Наверняка он сразу сообразил — раньше, чем кто-либо другой, — что это адрес Эбби. Он хотел увидеть все своими глазами, убедиться лично.

А может, он даже надеялся, что Эбби и есть жертва. Ведь тогда ему больше не надо было бы беспокоиться, что она раскроет их маленький секрет.

Я застыла как статуя. Все мои силы уходили на то, чтобы придать лицу непроницаемое выражение. Ни в коем случае нельзя, чтобы Марино или Эбби заметили мои внутренние терзания, мою опустошенность.