Вся Агата Кристи в трех томах. Том 2. Вся Мисс Марпл

— Я хотел бы услышать от вас подробный отчет о том, где вы находились и что делали в пятницу двадцатого декабря.

Седрик бросил на него быстрый взгляд. Потом откинулся назад, зевнул и с подчеркнуто беспечным видом погрузился в затруднительный процесс воспоминаний."

"— Значит, как уже было сказано, я находился на Ивисе. Беда в том, что один день там в точности повторяет другой. Утром работаешь над картиной, с трех до пяти — сиеста. Если свет подходящий, можно сделать вылазку на этюды. Потом — аперитив в кафе на площади, иной раз с мэром, иной — с доктором. После чего — нехитрая трапеза. Вечерами — большей частью в баре Скотти, с приятелями из низших слоев. Ну как, устраивает вас?

— Меня больше устроила бы правда, мистер Кракенторп.

Седрик сел прямо.

— Это очень оскорбительный ответ, инспектор.

— Вы думаете? Не вы ли говорили мне, мистер Кракенторп, что вылетели с Ивисы двадцать первого декабря и в тот же день прибыли в Англию?

— Ну, говорил. Эмма! Эй, Эм!

Эмма Кракенторп вошла из маленькой столовой, смежной с библиотекой. С немым вопросом перевела взгляд с Седрика на инспектора.

— Слушай-ка, Эм, я ведь приехал на Рождество в субботу, правильно? И прямо с самолета?

— Да, — озадаченно сказала Эмма. — Поспел как раз к ланчу.

— Ну вот, — сказал Седрик инспектору.

— Вы держите нас совсем уж за дурачков, мистер Кракенторп, — незлобливо отозвался Краддок. — Ведь это, знаете, нетрудно проверить. Вам стоит только показать свой паспорт…

Он выразительно замолчал.

— Черт, не найду его нигде, — сказал Седрик. — Все утро проискал напрасно. Хотел послать его «Кэку».

— Думаю, вам не составило бы труда его найти, мистер Кракенторп. Впрочем, в этом нет особой необходимости. Согласно соответствующим документам, на самом деле вы прибыли в страну вечером девятнадцатого декабря. Возможно, теперь вам будет проще описать, что вы делали с этого часа и до того времени двадцать первого, когда приехали сюда.

Седрик потемнел, словно туча.

— Вот жизнь настала, черт бы ее взял! — буркнул он с остервенением. — Кругом эти анкеты, канцелярщина. Развели бюрократию! Шагу ни шагни свободно, не волен в собственных поступках! Поминутно к тебе вопросы. И почему, собственно, столько шума из-за двадцатого числа? Что в нем такого особенного?

— Только то, что, как мы полагаем, это тот день, когда совершилось убийство. Вы, конечно, вправе отказаться отвечать, но…

— Кто сказал, что я отказываюсь? Дайте человеку время! Вы же на дознании выражались достаточно неопределенно, говоря о дате убийства. Что-нибудь новое обнаружилось с тех пор?

Краддок не отвечал.

Седрик покосился в сторону Эммы.

— Может, нам перейти в другую комнату?

— Я ухожу, — быстро сказала Эмма.

В дверях она задержалась и оглянулась назад.