Вся правда, вся ложь

 — Нарвешься на такую, и полный трындец. Куда ни беги, а в душе свербит и назад очень хочется, и сам понять не можешь, с чего такая глупость. Мужиков к таким, как ты, тянет, точно мух на сладкое, хоть и догадываются, что получат по самое не могу. Кто поумней, вовремя соскакивает. И только я, мудрый старый лис, рядом с тобой чувствую себя распрекрасно, потому что в свой калкан я уже угодил и тянет меня совсем в другую сторону. В общем, еще одна большая любовь мне не грозит, чему я рад безмерно. Теперь все ясно?

— Еще бы понять, что мне со своей большой любовью делать, — вздохнула я.

— А ничего с ней делать не надо, либо рассосется, либо все сложится. Короче, кончай отходные молитвы…

Он не успел договорить, дверь вдруг распахнулась, и я увидела Стаса. Он вошел, взглянул на нас и криво усмехнулся.

— Входная дверь, как всегда, открыта, а ты, милая, сумку в офисе забыла. — Он бросил сумку на подлокотник дивана.

— Да что ж за день сегодня, — простонал Берсеньев, выходя из ступора, я, в отличие от него, могла лишь беспомощно глаза таращить. Стас развернулся к выходу, а Берсеньев торопливо продолжил: — Эй, это братские объятия…

— Ну, так и продолжай в том же духе, кто ж мешает? — пожал Стас плечами и прикрыл за собой дверь.

Наконец начав соображать, я вскочила и бросилась за ним.

— Стас, подожди!

— Я приехал вернуть тебе сумку, — спокойно сказал он. — Только и всего…

— Это неправда… пожалуйста, давай поговорим.

— Все, что я хотел сказать, я уже сказал. Очень надеюсь, что на этом мы и закончим.

Он ушел, а я еще некоторое время таращилась на входную дверь. А потом побрела в комнату. Берсеньев сидел на диване, усмехнулся и сказал:

— Водки, поди, нет? Сбегать?

— Ненавижу тебя… — покачала я головой.

— За что? Кстати, я бы на твоем месте радовался: ревнует, значит, любит. Если не будешь валять дурака, ваша затяжная Санта-Барбара закончится счастливым браком, с кучей детишек и милыми семейными праздниками."

"— Убирайся отсюда!.. — заорала я, подхватила вазу и запустила ею в Берсеньева, он ловко увернулся. А я принялась хватать все, что попадало под руку, и швырять в стены. Берсеньев наблюдал за этим с философским спокойствием.

Тут дверь опять распахнулась, а я замерла в глупой надежде, что Стас вернулся. На пороге стоял Димка и таращил глаза. Комната напоминала поле битвы, а я пациента психушки.

— Чего это вы? — спросил он.

— Репетируем конец света, — ответил Берсеньев без тени улыбки.

— Я не понял, вы скандалите, что ли?

— Она — да, а я — нет. Пойдем, Дмитрий Вадимович, выпьем водки, девушка наша совершенно не в себе… кстати, трахнуться мне предлагала.

— И ты отказался? Ну и дурак.

— Катитесь оба, — устало сказала я.

— Между прочим, я заехал по делу, — обиделся Димка.