Всё начинается со лжи

Например, тем, что серьёзно болен. Возможно, пережил сердечный приступ, инфаркт или инсульт, от которого ещё не оправился. А ещё, что так просто не собирался меня отпускать.

Чувствуя, что заживо варюсь, я скинул пальто на спинку стула я присел напротив Пашутина в кресло, готовясь удивляться ещё больше.

— А я ведь относился к тебе как сыну, — процедил он сквозь зубы, когда Юлька хлопнула дверью. — Думал, породнимся, свой бизнес тебе доверю, раз уж бог мне сына не дал. А теперь, — он стиснул зубы, и неприятно ощерился, растянув губы в подобие улыбки.

В его отцовские чувства я не верил. Как и в приступ великой щедрости. В то, что Юльку он решил пристроить в надёжные руки — легко. В то, что хотел, чтобы я присмотрел за его активами — охотно. Но исключительно в качестве управляющего, то есть его план — воспользоваться моими личными ресурсами и знаниями в своих целях, называя их «семейными» интересами. Он даже акции «Север-Золото» обещал не мне, а дочери, когда она выйдет за меня замуж. А она уже по настоянию отца должна была отдать их мне в доверительное управление. И то, что речь он заведёт именно про акции, даже не сомневался.

— Думаю, тебя не удивит моё предложение. — Голова его продолжала как-то нехорошо дёргаться, чего я раньше за ним никогда не замечал. Он откашлялся. — Но, если ты женишься, я отдам семь процентов «Севера» не Юльке, а лично тебе.

— Тот неловкий момент, когда продаёшь дочь за большие деньги, но забыл спросить, а нужны ли они мне? И ваша дочь, и ваши акции.  

Он нахмурился, словно смысл моих слов до него не дошёл. И меня не на шутку встревожил его рассеянный взгляд. Может, он поэтому и перебрался в США, чтобы лечиться там, и, скорее всего, анонимно. Потому что слабость владельца компании — это очень плохо для бизнеса. Может, потому он практически нигде больше и не появляется. Меньше стал общаться с отцом. И, похоже, не посвящал в свои проблемы даже дочь. Она и не знала, пока ей не приспичило к нему приехать.  

— Владимир Олегович, — кашлянул я. — Для меня не имеют значения деньги, акции и прочие материальные ценности, когда речь идёт о женщине. Если бы у нас с Юлей всё было хорошо, я бы женился даже не будь у неё за душой ни гроша. Но мы слишком долго прожили вместе, чтобы понять: я не смогу сделать её счастливой. Мы расстались именно поэтому. Это не любовь.

— Любовь, морковь, — передразнил он, словно вновь обретая ясность ума. Много ты понимаешь. А знаешь поговорку: стерпится - слюбится?

— Ну, значит и не слюбилось, и не стерпелось, — вздохнул я. — Мы всё же не один день прожили вместе, и даже не один год. Я искренне хочу, чтобы она нашла человека, с которым будет счастлива. И всё. Я не буду её ни покупать, ни продавать. И сам не продаюсь и не покупаюсь.