Наперекор всему (СИ)

И ей было не все равно, как выглядит Глеб и как он себя чувствует.

Ужин ему подали в его спальню, что противоречило всем принципам Таши. У Вяземских было принято завтракать, обедать и ужинать в столовой за большим столом или на кухне. Но усаживать Глеба за стол сейчас было бы жестоко. Поэтому он полулежал в кровати, на которой появилась вторая подушка и второе одеяло для Ника, и уплетал невозможно вкусный Ташин суп с куриными потрошками. Ник устроился с тарелкой за туалетным столиком, а Таша сидела рядом с Глебом на кровати и пристально следила, чтобы он съел все, что дали.

Наконец Глеб допил чай и отставил поднос:

- Спасибо, Ташенька, очень вкусно.

- На здоровье. Тебе никакие лекарства пить не надо?

- Надо, — спохватился Ник и полез в барсетку.

- И на физиопроцедурах ты сегодня, конечно, не был?

- Не был, — Глеб покаянно опустил голову.

- Значит так, — тон Таши возражений не допускал. — Сейчас пьешь свои лекарства и ложишься спать. Спать, а не то, что ты думаешь! Ник идет со мной поговорить о нашем, о девичьем.

Глеб только усмехнулся. Ни о чем, кроме как спать, он сейчас и не думал.

- Мне с Ромкой надо поговорить. Дай хоть позвоню ему, узнаю, когда вернется.

- Завтра с утра поговоришь, завтра Рома дома весь день. Спать, я сказала. И завтра у тебя постельный режим с усиленным питанием! И поездка в больницу!

- Не могу. У меня завтра встреча, отменить которую нельзя.

- И знать ничего не хочу! Кто там у тебя? Журналисты? Организаторы? Пусть сюда приезжают.

«Только еще не хватало сюда Горнова звать», — подумал Глеб, но вслух ничего говорить не стал. Его давно уже выключало, и хотелось только, чтобы в комнате погасили свет и оставили его в покое.

Таша легонько чмокнула его в лоб и поправила одеяло.

- Повезло Ромке, — хмыкнул Глеб. — И почему ему всегда везет?

- Потому что он хитрый еврей, — усмехнулась Таша. — Спи, несчастье.

Ника она увела на кухню — традиционное место для душевных разговоров. Но сегодня милой беседы ждать не приходилось. Ник тут же получил нагоняй за то, что не удержал Глеба дома, неважно, у себя или в Нововнуково. Досталось ему и за худобу Глеба, и за общий утраханный внешний вид, и за то, что местным врачам они так и не показались и на физиопроцедуры не попали. И только в конце нотации Таша поинтересовалась, чем обязана такому неожиданному ночному визиту. Пришлось рассказывать и про юбилей Чолакяна, и про ссору с Ирмой.

- Он не хочет быть дома, — объяснял Ник, цедя третью чашку кофе. — Что-то у них с Ирмой не ладится после его возвращения. С утра достала заботой, а вечером наоборот, невниманием к его персоне.

- Невнимание — самое страшное преступление по отношению к нашим господам артистам, — кивнула Таша. — Рома такой же. Если он пришел домой, бросайте все и занимайтесь им. Это нормально, пора бы привыкнуть.