Мир всем

Я легко изобрела бы приемлемый вариант объяснения или ответила уклончиво, мол, расскажу попозже, а пока не могу или некогда. Но врать и изворачиваться после посещения церкви казалось кощунством. Правда всегда лучше лжи, даже если её не примут.

Вздохнув, я стала с подробностями рассказывать Рае о случившемся. И о том, как в первый раз поехала на Новодевичье кладбище к бронзовому Спасителю, и о бабусиной просьбе поминовения, и о том, как мечтала встретить давно забытое Рождество с тихим белым Ангелом, что наверняка прилетел бы покачаться на еловой ветке.

Рая слушала, отстранённо опершись спиной об оконный проём. Я чувствовала, как мои слова падают вниз стеклянными горошинами и со стуком разбиваются об пол. Не знаю, поделилась бы я сокровенным, если бы в комнате горел свет. Но темнота рассеивала пространство, даря иллюзию защищённости от посторонних глаз.

Вместе с последними словами я стиснула руки на коленях и уставилась в окно, где кружился хоровод снежинок. Я слышала Раино лёгкое дыхание и то, как она нетерпеливо шевельнулась, собираясь с духом.

Я столько раз теряла боевых друзей, всегда с отчаянием цепляясь за невозможное: а вдруг ошибка? Оказалось, что потерять подругу в мирное время тоже больно, даже если она жива и сидит рядом.

— Тоня, — Рая перевела дыхание, и её голос зазвучал робко, как у первоклассницы перед школьной доской, — объясни дорогу на Новодевичье кладбище, я тоже стану туда ходить.

— Рая!!!

Она обняла меня и заплакала, уткнувшись головой в плечо."

"И я тоже заплакала. Слёзы скатывались по щекам и набухали под веками. Я хлюпала носом, вытирала их подолом юбки, а они всё текли и текли.

— Знаешь, я редко плачу. И сейчас не буду, но спасибо тебе за эти слёзы.

Она погладила меня по плечу:

— Я пойду, а то мама заругает. А утром приду рано, до работы, чтобы помочь тебе собрать вещи.

Как ни странно, но ночью я спала богатырским сном и проснулась около пяти утра от трёх коротких звонков в квартиру, сколько было положено звонить мне.

За полгода мирной жизни я успела обрасти вещами, и в один вещмешок они уже не вмещались.

Самую большую трудность представлял матрас. Ползая на коленках, мы с Раей скрутили его в тугой валик и перевязали верёвками. Единственное платье и нижнее бельё я положила в кошёлку. Комплект постельного белья, тоже единственный, завязали в тюк из куска холстины, припасённой нашить наволочек.

— Ну вот и всё, — я обвела рукой пространство комнаты, — остались мелочи и одеяло.

Одеяло я возьму сейчас, а за остальным приеду ещё раз. Всё равно сама не дотащу.

— Вечером я приду с работы и помогу. — Рая посмотрела в шкаф с раскрытыми дверцами и взвизгнула: — Тоня, ты забыла туфли! Я и не знала, что у тебя есть лакированные.