Всего лишь измена

— И я тебя тоже люблю, — закрываю глаза, ощущая себя в безопасности. Наш домашний уют никому не под силу разрушить. И любовь наша с Костиком будет всегда.

Невольно опять возвращаюсь назад. В то время, где Костик ещё не был мужем. Но так отчаянно жаждал им стать! Я передумала делать аборт, но и выйти за него не решилась. Почему-то не верилось в Костины чувства. Ну, как можно любить беззаветно такую, как я? Содержанку. Любовницу. Шлюху.

В тот день я как раз забирала свои документы из ВУЗа. Решила, что быть аспиранткой — увы, не моё. Животик уже выпирал, но не сильно. УЗИ показало, что будет девчонка. И мне так хотелось ему сообщить…

— Дольская? Вита! — позвал меня кто-то.

Алиска, моя одногруппница, которая нынче работала там секретаршей, была искренне рада увидеть меня.

— Деканат на ушах! — известила она.

— А чего? Министерство? — спросила я вяло. Токсикоз прекратился на время. Но теперь меня мучили боли в спине.

— Неа! У нас тут такое случилось вчера! Шумилов, Дымцов и Зарецкий в обезьянник попали, — ввела меня в курс дела Алиса.

Услышав фамилию Костика, я замерла:

— Как? Почему?

Шумилов, как и его приятели, был на втором курсе аспирантуры, на следующий год защищал диссертацию и метил в кандидаты наук.

«Его же попрут из учебки», — подумала в ужасе. Ведь это же вся его жизнь! Все мечты и стремления. Только вот из-за чего?

— Да они втроём витрину разбили в ресторане «Астория». Ты прикинь? Осквернили фасад!

— Что? — я уставилась на неё во все глаза.

— Вот и я была в шоке! Трое наших отличников, почти профессура! Учудили такое, — Алиска вздохнула, — Там сам Змей Горыныч вписался, чтобы отмазать их от статьи. Но штраф, наверное, всё же заплатят.

Змеем Горынычем мы называли декана. Тот был суров, но всегда справедлив в отношении студентов.

В тот же день я пошла к ресторану «Астория». Заведению, которым владел Богачёв! Двери вполне ожидаемо были закрыты. А вместо витрины натянута плёнка. Но даже не это меня поразило! Стена. На которой «вандалы» в лице трёх студентов-ботаников изобразили блудливого пса. У нарисованной ими собаки были огромных размеров яички и член доставал до земли. И венчала творение надпись «Кобель». Только автографа недоставало.

Идя мимо, прохожие то и дело косились! Кто-то ругался, а кто-то бессовестно ржал. Даже я улыбнулась, представив, как Костик рисует баллончиком член между ног у собаки. А я и не знала, что он — хулиган!

Конечно же «трёх мушкетёров» отмазали. Но пятно на их репутации было достаточно жирным и тёмным. Любая провинность отныне могла стать фатальной и преградить им дорогу к мечте.

— Зачем? Ну, зачем? — изумлялась я после.

А Костик сидел, глядя в пол.

— Просто, чтобы он знал, — пробурчал, как упёртый баран.