Всегда лишь ты

Помятый, небритый, мрачнее тучи. Молча занимает стул у окна и какое-то время наблюдает за моими бесхитростными движениями.

– Ну ты как? – ставлю перед ним чашку горячего кофе.

– Дерьмово, – признаётся, потирая виски.

– Немудрено… Столько выпить!

– Вообще ничего не помню про вчерашний вечер, – сокрушается он. – Расскажешь?

– О том, как ты устроил пальбу в клубе? – иронично вскидываю бровь.

– Да ну ладно, – морщится, усердно напрягая память.

– Угу. Рой сказал, что внесёт тебя и твоего бешеного друга в чёрный список. Цитирую: «К чертям собачьим».

– Ой да-да, – подносит чашку к губам. – Что ещё?

– Поведать тебе о том, как ты напугал Зака, когда мы ехали в машине?

– Поищи того, у кого яйца покрепче, – отмахивается он.

– Брукс… – недовольно смотрю на него и поджимаю губы.

– Онил, без обид. Поло – отличный парень, но в последнее время мне начинает казаться, что он не для тебя.

– Да потому что… Слабоват характером.

– О чём ты? – выкладываю горячие тосты на тарелку.

– Гай слишком много себе позволяет, а Зак не даёт на это никакой реакции.

– Он просто хочет спокойно доработать оставшуюся неделю…

– Как отпустить тебя с ним в Нью-Йорк? Я не уверен в том, что он сможет защитить тебя. Хочешь совет? Может, ну его, этот переезд?

– Зак мне нравится, так что засунь свои советы сам знаешь куда. Каждый из вас прямо-таки считает своим долгом сравнить его с Лероем! – зло отзываюсь я, излишне агрессивно нажимая на кнопку тостера.

– А разве я сказал что-то о Лерое? – недоумённо косится в мою сторону.

– Не сказал, но намекнул, – выкручиваюсь.

– Да? – улыбается уголками губ.

– Отвяжись. Ешь вон свои тосты, – ворчу, вытирая мокрые руки о полотенце. – Орал вчера как припадочный.

– На тему? – принимается хрустеть гренками.

– Требовал Смит. Она мне нужна… бла-бла-бла…

– Ты, кстати, обещала билет.

– Надо же! Это ты помнишь! – хмыкая, взъерошиваю вихры его отросших волос.

– Билет я достану, а ты пока успокойся и поостынь, договорились?

– Ладно… – на удивление быстро соглашается он. – Если будешь звонить кучерявой, скажи ей, пусть как следует прошарит свою страшную жабу.

– Чего? У тебя горячка, что ли? – прикладываю ладонь к его лбу.

– Там внутри ключ от дома, – поясняет, смутившись.

Улыбаюсь. Рид Брукс краснеет! Вот где нонсенс!

– Эй, – сжимаю его пальцы. – Ты молодец. Ясно?

– Да уж, молодец, – повторяет он расстроенно. – Просрать четыре года – это надо ещё постараться.

– Смит написала мне письмо. После того, как я ушёл в армию. Оставила его родителям и попросила передать... А они… за четыре сука года ни разу о нём не обмолвились! Как считаешь, это нормально?

В его глазах блестят самые настоящие слёзы, а я лишь потрясённо качаю головой.

– Они тебе его не отдали? – уточняю в ужасе.