Все дьяволы здесь

Голова Армана лежала на руке Стивена. Его голос был приглушен простынями.

Но Рейн-Мари знала, что он делает.

«Ш-ш-ш, ш-ш-ш, – подумала она. – Шепчи, кто смеет. Арман Гамаш читает свою молитву».

В самом начале четвертого Ирена Фонтен и ее заместитель вошли в квартиру Даниеля и Розлин.

Дверь им открыл мужчина лет тридцати с небольшим. Бородатый, высокий, основательный. Это то, что было очевидно. Но Фонтен умела видеть и то, что другие могли упустить.

Его глаза, хотя и серьезные, были задумчивыми, даже теплыми. Вот человек, которого легко любить, подумала она. Которому легко доверять.

А это означало, что она немедленно прониклась недоверием к этому Даниелю Гамашу, невзирая на тот факт, что он приходился сыном старшему инспектору Гамашу.

Правда, комиссар Фонтен была далеко не уверена, что она доверяет отцу.

Войдя в гостиную, она увидела остальное семейство – все стояли лицом к ней. Большая комната казалась еще больше благодаря трем окнам от пола до потолка, выходившим на крыши с жестяной кровлей, мансарды, колпаки над дымовыми трубами.

Отсюда открывался вид на вечный Париж.

Перед началом разговора ее заместитель записал сведения обо всех, кто находился в комнате.

Рейн-Мари Гамаш работала старшим библиотекарем и архивариусом, пока не ушла в отставку.

Анни была адвокатом. Судебным адвокатом, получившим степень в Квебеке, но имеющим разрешение на работу во Франции. В настоящее время она находилась в отпуске по беременности.

Розлин работала в дизайнерской фирме, а Даниель – в банке.

Фонтен подумала, что он очень похож на отца. Если сбрить бороду, сходство будет удивительное. Может быть, по этой причине сын и отрастил бороду. Чтобы не видеть отца в зеркале, чтобы не разглядывать его в начале и конце каждого дня.

Когда их попросили назвать адреса проживания, Даниель заерзал на стуле и переглянулся с Розлин.

– Мы должны вам кое-что сказать, – сказал он, обращаясь ко всем присутствующим. – Мы здесь надолго не останемся. Мы переезжаем.

– Переезжаете? – спросила Рейн-Мари. – Домой?

В ее голосе безошибочно послышалась надежда, глаза засияли.

– Наш дом здесь, мама, – ответил Даниель. – Нет, мы приняли предложение купить квартиру в Шестом округе.

– Три спальни, – сказала Розлин. – У девочек будет по спальне. И это близко к их школе в Сен-Жермен-де-Пре.

– Но они же ходят в школу здесь, за углом, – удивилась Анни.

– До следующего семестра, – сказала Розлин. – Их приняли в коллеж Станислава.

Глаза у всех широко раскрылись, включая и двух следователей.

Это была, без сомнения, лучшая частная школа в Париже. А возможно, и во всей Франции. И одна из самых дорогих.

– Но как?… – начала было Рейн-Мари и замолчала на полуслове.

– Как мы их туда устроили? – спросил, сияя, Даниель.