Все дьяволы здесь

– Наверное, попытаются подсадить к нам кого-нибудь. В наш внутренний круг.

– Но как они смогут это сделать?

– Мы здесь одни, – сказал Ксавье Луазель, когда он, Жан Ги Бовуар и Северин Арбур обошли по кругу всю платформу.

– Что значит «одни»? – спросила мадам Арбур, глядя на толпу, впрочем, не такую плотную, как обычно по воскресеньям: низкие тучи и мелкая морось многих убедили отказаться от подъема на башню.

– Он хочет сказать, что никто не поднялся сюда за нами, – уточнил Бовуар.

– Зачем им это делать? Что это за история?

– Я думаю, вы знаете. И теперь я хочу, чтобы вы сказали мне.

Она вскинула голову и посмотрела ему в глаза:

– Ничуть. Напротив, я решил довериться вам. Мне кажется, вы что-то нашли в люксембургском проекте, и я хочу знать, что именно.

– Почему вы решили, будто я что-то нашла?

– Из-за вашего поведения в пятницу. Вы явились ко мне в кабинет без приглашения и начали задавать вопросы о проекте фуникулера. Почему?

– А почему вы сменили тему?

– Вы знаете, что сменили. С люксембургского проекта на патагонский, – сказала мадам Арбур. – Что вы об этом знаете?

– О патагонском проекте? – «И кто теперь меняет тему?» – Ничего. Там установили станцию очистки воды.

Она откровенно уставилась на него:

– Там была шахта. Обнаружилось, что она является источником загрязнения, поэтому ГХС выкупила ее и закрыла. Это должно решить проблему очистки для населенных пунктов внизу по течению.

– Тогда почему станция все еще необходима?

– Правда? Вы давно работаете в частной промышленности? С каких это пор они делают что-то для обеспечения дополнительной безопасности сверх того, что положено?

– Что вы хотите сказать, Северин? Вам нужно выражаться совершенно ясно. Скажите мне.

– Вы видели оборудование, которое мы отправляем в Чили, и то, что отправляется обратно?

– Нет. А что, я должен его видеть? Да даже если бы и видел, все равно не смог бы его оценить.

– Но я могу. Это горное оборудование вперемешку с оборудованием для очистных сооружений.

Бовуар заметил, что Луазель слегка повернулся в сторону лифта. И лестницы.

Увидел ли он что-то? Почувствовал ли?

Бовуар привел их на верхний уровень Эйфелевой башни, чтобы их не подслушали. Здесь они были слишком высоко. И народу сюда набилось порядочно – вряд ли кто-то мог их подслушать. Даже дронам трудно было подниматься на такую высоту, тем более незамеченными.

А если бы кто и поднялся с ними, то выглядел бы подозрительно на этой сравнительно небольшой платформе.

Они были в безопасности. Если только, подумал Бовуар, глядя на Луазеля, они не принесли опасность с собой.

– Они расконсервировали шахту пять лет назад, – сказала мадам Арбур.