Все дьяволы здесь

– Они подумают, что здесь живет кто-то очень ценный, – сказал Жан Ги и поцеловал ее.

Выйдя из отеля, он посмотрел направо, потом налево, словно пытаясь сориентироваться.

Наконец он повернул направо и пошел как будто без всякой цели по авеню Георга V. Время от времени он останавливался перед витринами, затем шел дальше и наконец свернул в улицу поменьше.

Он солгал Анни. Глядя в окно из отеля, он увидел на улице Луазеля.

Рейн-Мари медленно закрыла папку и посмотрела через стол на архивариуса:

– Это досье неубедительно. Здесь цитируются анонимные источники, которые говорят, что Стивен Горовиц предположительно был коллаборантом. Что он заявлял о своей работе на Сопротивление, но, возможно, сдавал деятелей Сопротивления гестапо для допроса в «Лютеции».

– Нет, не гестапо. Это распространенная ошибка. Во многих документах – даже документах того времени – говорится о гестапо, хотя на самом деле речь должна идти об абвере, который размещался в «Лютеции», – сказала мадам Ленуар.

– Разведка. Не лучше гестапо. Их задача состояла в уничтожении Сопротивления. Они арестовывали предполагаемых участников Сопротивления, отводили в специальное помещение в «Лютеции» и пытали, пока те не выдавали остальных. Потом убивали и двигались дальше. Многие, большинство, умирали, никого не выдав.

Рейн-Мари пришлось сделать паузу, чтобы собраться.

– Вы так много знаете об этом.

– Моя бабушка была одной из тех, кого они убили. А «Лютеция», нужно отдать им должное, была очень открытой в том, что касается этого периода ее истории. Многие служащие отеля бежали, когда нацисты вошли в Париж…

– Так что им пришлось набирать новых.

– Oui. Может быть, тогда-то и появился ваш месье Горовиц. Тот факт, что он немец, улучшал его шансы в абвере, но мог вызвать подозрение среди других служащих. Часть определенно сотрудничала с Сопротивлением, но другие были коллаборантами. А какая-то часть старалась не высовываться и выживать. Трудные были времена.

– Мягко говоря. Было очень легко испортить кому-нибудь репутацию, предъявить ложные обвинения.

Мадам Ленуар кивнула:

– Многие казни после освобождения были актом возмездия, но не за работу с нацистами. Некоторые люди пользовались ситуацией, чтобы свести счеты с теми, кто им просто не нравился, или с теми, кто, как им казалось, обманул их. Или с теми, на чью собственность они положили глаз. Частные вендетты. Сотни были расстреляны или повешены без всякого суда. Позже предпринимались серьезные попытки вернуться назад и отделить семена от плевел. Но это непросто. Документы были уничтожены. Архивы после войны находились в ужасном состоянии. Там похозяйничали нацисты, они сжигали все, что противоречило их мировоззрению.