Все дьяволы здесь

Оноре подошел к Даниелю и предложил своему дядюшке игрушечную уточку, которую ему подарила бабушка Рут, когда они уезжали из Квебека.

Если уточку сжать, она говорила «дак». По крайней мере, они думали, что она говорит «дак», а не что-то другое. Надеялись.

– Merci, – сказал Даниель, беря игрушку.

Он два раза сжал ее, и Оноре рассмеялся.

– Мне нужно позвонить на работу, – сказал Даниель, вставая.

Анни проследила за тем, как он выходит из комнаты, приложив телефон к уху.

Тогда она вытащила свой телефон и тоже позвонила.

– К сожалению, входить нельзя, месье, – сказал жандарм, охранявший дверь в квартиру Стивена.

– Я могу поговорить со старшим агентом? – спросил Гамаш.

Бовуар хотел сказать что-то, но Гамаш остановил его. Он достал бумажник и протянул агенту визитку:

– Не могли бы вы передать ему это?

Полицейский посмотрел на карточку. Она не произвела на него никакого впечатления. Какой-то незначительный старший инспектор из Квебека.

– Un moment, – сказал он и закрыл перед ними дверь.

– Вот так, – заметил Бовуар. – Это унизительно. Для вас.

– Смирение ведет к просветлению.

– Вы бесподобны, patron.

Минуту спустя дверь открылась, и в коридор вышел полицейский лет сорока пяти, в гражданском костюме.

– Désolé, – сказал он, протягивая руку. – Инспектор Жюно, Стефан Жюно.

– Арман Гамаш. Это мой бывший заместитель Жан Ги Бовуар. Теперь он работает в Париже.

– Нет, в частной компании.

– В охранной фирме? «Секюр Форт»?

– Нет, в ГХС Инжиниринг.

– Ah, oui? – сказал Жюно, приглашая их войти в квартиру. – Это что, в Ла-Дефанс?

Жюно остановился в коридоре:

– Комиссар Фонтен рассказала мне о том, что случилось вчера вечером и сегодня утром. – Он понизил голос. – Пожалуйста, извините агента Кальмю. Он молод и, откровенно говоря, глуповат. Когда мы с ним разговариваем, меня так и подмывает его выпороть. Чем я могу вам помочь?

Гамаш видел, как молодой полицейский роется в кипе книг, сброшенных на пол.

– Если не возражаете, мы бы хотели осмотреть квартиру. Я ее хорошо знаю. Это и вам может помочь.

– Безусловно. Вы ищете что-то конкретное?

– Да нет. Я уже был здесь сегодня, но подумал, что будет полезно вернуться. Посмотреть получше. Вы уже говорили с соседями?

– Да. Никто ничего не видел и не слышал. Следующие в моем списке – консьержи.

Гамашу и Бовуару выдали перчатки и позволили пройтись по квартире.

– Выглядит хуже, чем утром, – заметил Бовуар, пока они прокладывали себе путь через беспорядок в гостиной.

Гамаш сделал несколько фотографий комнаты, затем отодвинул стул, чтобы подойти к большой картине маслом. Прислонив ее к стене, он внимательно изучил ее. Потом повернул картину лицом к стене и осмотрел защитную коричневую бумагу, разрезанную, чтобы обнажить холст сзади.