Все ведьмы – рыжие

Так вот у Кощея дернулся глаз, и пальцы он сцепил, крепко так, а после спокойно предложил:

– Так почему бы не отдать им ведьму и не воспользоваться теми двумя днями, что требуются на обряд, чтобы встретить темных, уже будучи бессмертным и способным использовать всю родовую мощь, Александр?

Сказано было спокойно, но, наверное, так же спокойно танки высоту берут – решительно и с нажимом, да что там с нажимом, я бы даже сказала, с мощным давлением.

Зато ответ Стужева просто потряс:

– И доступ на Землю мне будет закрыт. Меня это не устраивает.

И у кого-то снова не выдержали нервы!

У меня!

– Дорогой! – Крик на все темное помещение, при виде которого Сваровски удавился бы от зависти. – А можно пару вопросов?

Величественный поворот белобрысой головы и ласковое:

– Прости, милая, не сейчас. И вообще, не выходи из образа, ты здорово под мебель мимикрировала, продолжай с тем же рвением.

Слов нет, одни междометия! А он отвернулся, так, словно меня тут и не было, и вновь уставился на деда.

– Любимый, – прошипела я, – и все же ответь. Это что, получается, если Демон, который Дайрем, обратился в темного, ему доступ на Землю тоже закрыт?!

Князь не ответил, но улыбка у него стала очень говорящая. И я поняла, что – да.

– Да, сладкая, темный пошел ва-банк, и нам важно выяснить почему, – все же соизволил произнести Стужев.

Послышалось шипение. Явственное и злое, после чего Кощей произнес тихо и отрывисто:

– Темный решил, что Маргарита ключ к Терре, Коша! В отличие от нас темные не в курсе, что все бабы Яги на болотах у Гада Змеевича, они уверены, что Марго последняя. А значит, она – хранительница и, следовательно, ключ.

Князь молча посмотрел на меня. Я на него. В итоге Стужев скривился, как от лимона, и сказал:

– Дед, ведьма моя.

Кощей ехидно поинтересовался:

– Из вредности?

– Да, она очень вредная, – подтвердил Князь, едва заметно усмехнувшись, – и если я ее придушу когда-нибудь, то сам. Лично.

– Кошшша, темные справятся с этим куда успешнее!

– Их проблемы. – Стужев сел ровнее.

Кощей и так ровно сидел, но тоже как-то выпрямился, и оба уставились друг на друга. Решительно, мрачно и в чем-то даже со злостью. Я тоже села ровнее, потом поняла, что не очень удобно, чуть-чуть сдвинулась. Так тоже было неудобно, и я еще сдвинулась. Все равно неудобно, и я…

– Марго, хватит ерзать, – прошипел Стужев.