Все в его поцелуе

– И вы сможете ждать? Вы на самом деле сможете ждать?"

"– Почему же не смогу?

– Потому что они там. Потому что... – Гиацинта замолчала, глядя на него как на сумасшедшего. Она знала, что у разных людей голова работает по-разному. И она уже давно поняла, что почти ни у кого мозги не работают так, как у нее. Но она не могла себе вообразить, как можно ждать в такой ситуации.

Господи, да если бы это зависело от нее, они взобрались бы на стену Клер-Холла уже сегодня ночью.

– Подумайте об этом, – сказала она. – Если он найдет драгоценности до того, как вы выберете время поискать их, вы никогда себе этого не простите.

Гарет ничего не сказал, но она ясно видела, что он обдумывает ее предложение.

– Не говоря уже о том, что я никогда себе не прощу, если это произойдет.

Этот аргумент его, по-видимому, взволновал.

Гиацинта тихо ждала, пока он обдумывал, что ему делать. Молчание было невыносимым. Пока она говорила ему о дневнике, ей удавалось забыть, что он ее поцеловал, что ей это понравилось, а ему, по всей видимости, нет. Она ожидала, что при следующей встрече она будет чувствовать себя неловко, но поскольку у нее была цель и дело, она почувствовала, что стала прежней и что даже если он не возьмет ее с собой искать драгоценности, она все равно должна поблагодарить Изабеллу за них.

Все же ей казалось, что она умрет, если он не возьмет ее с собой. Либо сама умрет, либо убьет его.

Она сцепила руки, спрятав их в складках юбки. Это был нервный жест, и осознание этого нервировало ее еще больше. Гиацинта ненавидела себя за то, что нервничает, его – за то, что он заставляет ее нервничать. Но вопреки всеобщему мнению, она иногда понимала, что надо держать язык за зубами. К тому же было очевидно: что бы она сейчас ни сказала, это не заставит его прислушаться к ее мнению. Разве только... Нет, даже она не настолько безумна, чтобы пригрозить ему, что пойдет одна.

– Что вы собирались сказать? – спросил Гарет.

– Простите?

Он не мигая смотрел на нее своими голубыми глазами.

– Что вы собирались сказать?

– Почему вы думаете, что я хотела вам что-то сказать?

– Я увидел это по выражению вашего лица.

– Неужели вы так хорошо меня знаете?

– Звучит пугающе, но, по всей вероятности, это так. Когда Гарет ерзал на слишком маленьком креслице, он напоминал ей ее братьев, которые все время жаловались, что все гостиные предназначены для хрупких леди. Но на этом сходство заканчивалось. Ни один из ее братьев не осмелился бы зачесывать волосы назад и перевязывать их ленточкой, и ни один из них не смотрел на нее так пристально, что она забывала свое имя.

Он изучал ее лицо, словно хотел что-то на нем прочесть. А может быть, он просто хотел, чтобы она первой отвела взгляд, сломалась под его давлением.