Все в его поцелуе

Изабелла приехала в Англию как раз в разгар сезона, и, проведя неделю в деревне, муж потащил ее в Лондон, где уже ждали – хотя она плохо говорила по-английски, – что она примет участие в светской жизни общества, как ей и полагалось по статусу.

В довершение всего мать лорда Сент-Клера жила в Клер-Холле и была недовольна тем, что другая женщина теперь займет положение хозяйки дома.

Гиацинта хмурилась, читая, то и дело прерывая чтение, чтобы посмотреть незнакомое слово в словаре. Вдовая баронесса гоняла слуг, отменяла распоряжения Изабеллы и тем вносила сумятицу в жизнь дома – слуги не знали, принимать им молодую баронессу как хозяйку дома или нет.

Естественно, что в таких условиях замужество было малоприятным. Гиацинта взяла себе на заметку: надо попытаться выйти замуж за человека, у которого уже не было матери.

– Выше голову, Изабелла, – бормотала она, с ужасом читая о последней размолвке – что-то о том, чтобы включить в меню мидии, несмотря на то что они вызывали у Изабеллы крапивницу.

– Ты должна ясно дать понять, кто в доме хозяйка, – говорила Гиацинта, обращаясь к книге. – Ты...

Читая следующую запись, Гиацинта нахмурилась. Что-то не сходится. О каком bambino[3] идет речь?

Гиацинта прочитала текст три раза, прежде чем догадалась вернуться к дате, обозначенной наверху. 24 октября, 1766.

1766? Минутку...

Она перевернула назад одну страницу – 1764 год.

Изабелла пропустила два года. Почему?

Гиацинта быстро пролистала следующие двадцать страниц. 1766... 1769... 1769... 1770... 1774...

– Ты не слишком часто обращалась к своему дневнику, – пробормотала Гиацинта. Неудивительно, что Изабелле удалось втиснуть в одну тонкую книжечку целые десятилетия."

"Гиацинта вернулась к записям о bambino и стала переводить дальше. Изабелла снова в Лондоне, на сей раз без мужа, который, кажется, вообще не обращает на нее внимания. А она обрела кое-какую уверенность в себе, хотя это могло произойти после смерти вдовы-баронессы, случившейся годом раньше.

«Я нашла идеальное место, – перевела и записала на листе бумаги Гиацинта. Он никогда... – Гиацинта нахмурилась. Она не смогла перевести конец предложения и сделала прочерк, а потом продолжила: – Он считает меня недостаточно умной и поэтому не заподозрит...»

– О Боже! – Гиацинта села, выпрямив спину. Она быстро прочла страницу дневника, забыв записать перевод.

– Ах, Изабелла! Ах ты, хитрая лиса.

Примерно час спустя, за минуту до того, как Гарет постучал к ней в дверь.

Собрав все свое мужество, Гарет глубоко втянул в себя воздух и взял в руки тяжелый медный молоток, висевший на двери дома номер пять по Брутон-стрит. Этот небольшой домик купила Гиацинте ее мать после того, как ее старший сын женился и стал хозяином Бриджертон-Хауса.