Все в его поцелуе

– Гарет почувствовал себя отомщенным, увидев, что она дышит так же тяжело, как и он. – Я знаю, это было безумием приходить сюда так поздно.

– Одной, – счел уместным добавить он.

– Да, и одной. Но клянусь тебе, я не совершила бы такой глупости, если бы мне не надо было срочно поговорить с тобой.

– А записки было бы недостаточно? Она покачала головой.

– Гарет, – сказала она, и выражение ее лица стало таким серьезным, что у него перехватило дыхание. – Я знаю, кто твой отец.

Казалось, пол уходит у него из-под ног, и вместе с тем он не мог оторвать от нее взгляда. Он схватил ее за плечи.

Если бы кто-нибудь спросил его об этой минуте, он ответил бы, что только благодаря Гиацинте он остался стоять, а не рухнул на пол.

– Кто он? – Гарет почти боялся ответа. Всю свою сознательную жизнь он хотел услышать ответ на этот вопрос, а сейчас не испытывал ничего, кроме ужаса.

– Это был брат твоего отца, – прошептала Гиацинта. Его словно кто-то ударил в грудь.

– Дядя Эдвард?

– Да. – Она смотрела на него с любовью и состраданием. – Так написано в дневнике твоей бабушки. Сначала она не знала, никто не знал. Бабушка, однако, понимала, что барон не может быть твоим отцом, поскольку всю весну и лето провел в Лондоне. А твоя мать... там не была.

– А как она узнала? Она была уверена?

– Изабелла все вычислила после того, как ты родился. Она сказала, что ты был слишком похож на Сент-Клеров, чтобы быть бастардом, а Эдвард как раз жил в это время в поместье.

– А он знал?

– Твой отец ил и дядя?

– Мой... – Он отвернулся, и из его груди вырвался какой-то сдавленный звук. – Я не знаю, как его называть.

– Твой отец – лорд Сент-Клер, – уточнила она. – Ему ничего не было известно. Во всяком случае, так полагала Изабелла. Она не знала, что Эдвард находился в то время в Клер-Холле. Он только что окончил Оксфорд – я не в курсе, что точно случилось, но, похоже, он собирался поехать с друзьями в Шотландию. Однако поездка сорвалась, и ему пришлось приехать вместо этого в Клер-Холл. А твоя бабушка действительно была твоей бабушкой!"

"Гиацинта держала его за плечи и умоляла взглянуть на нее, но он не мог.

– Гарет, Изабелла была твоей бабушкой, правда. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить ее лицо. Но это было так давно! Но она его любила. Это он помнил.

И она знала правду. Интересно, рассказала бы она ему, если бы дожила до тех лет, когда он стал взрослым?

Этого он уже никогда не узнает, но, может быть... Если бы она увидела, как с ним обращается отец... то есть барон... кем они стали друг для друга...

Ему хотелось верить, что Изабелла ему бы все рассказала.

– Твой дядя, – услышал он голос Гиацинты.

– Он знал, – не слишком уверенно сказал Гарет.

– Думаешь? Он тебе что-то говорил?

Гарет не знал, почему он думал, что Эдвард знает правду, но теперь он был в этом уверен.