Все в его поцелуе

И в этот момент, в тот последний момент, когда ее мозг еще работал, его палец оказался у нее внутри.

– Гарет! – Она вцепилась ему в плечи.

– Ш-ш. Слуги услышат.

– Мне все равно.

– Сомневаюсь.

Он проделал что-то на внешней стороне, и она содрогнулась.

– Ты готова. Даже не могу поверить.

Он лег на нее, но его пальцы продолжали свое мучительное движение. А над ней было его лицо, и она утонула в глубине его ясных голубых глаз.

– Гарет, – прошептала Гиацинта.

Он устроился у нее между ног, и она почувствовала его плоть – большую, твердую, требовательную.

– Пожалуйста, – простонала она.

Он медленно вошел в нее, и ее поразили величина его плоти и те ощущения, которые она в ней вызвала.

– Расслабься, – сказал он, хотя сам не выглядел расслабленным. Его лицо было напряженным, дыхание – частым.

Он замер, давая ей время приспособиться, а потом продвинулся вперед, совсем немного, но достаточно, чтобы заставить ее вскрикнуть.

– Расслабься, – приказал он.

– Я пытаюсь.

Гарет чуть было не улыбнулся. Такая реакция была так похожа на Гиацинту. Даже сейчас, в один из самых потрясающих и странных моментов ее жизни, она оставалась... сама собой.

Мало кому это удается, подумал он.

Он продвинулся еще немного. Он не хотел сделать ей больно, но понимал, что ему не удастся избавить ее от боли совсем, но, видит Бог, он постарается, чтобы все было идеально. Даже если это убьет его, он не станет торопиться.

Ее тело было напряжено до предела, зубы стиснуты в ожидании продолжения.

– Гиацинта, – шепнул он ей на ухо, – мне кажется, что минуту назад тебе все это нравилось.

– Возможно, и так.

– Может быть, ты подумаешь о том, как продлить удовольствие?

Она поджала губы, как всегда делала, если чувствовала, что он ее поддразнивает, и ответила в том же тоне:

– Что ж, я подумаю.

Он был восхищен. Редкая женщина могла в такой ситуации быть еще и остроумной.

– Я бы мог тебе в этом помочь. – Он снова просунул пальцы между ее ног.

– В чем? – По резкому движению ее бедер он понял, что она снова начинает впадать в забытье.

– В тех ощущениях, – ответил он, погружаясь в нее все глубже. – Помнишь? О, Гарет! Да, Гарет! Еще, Гарет!

– Ах, это!

– Это приятные ощущения.

– Но это может... О! – Она стиснула зубы и застонала, чувствуя его движения внутри себя.

– Что это может? – Он был уже почти у цели. Ему полагается медаль за то, что он так долго сдерживается, подумал он.

– Я могу забеременеть.

– Я очень на это надеюсь. – И он с силой прорвал последний барьер и содрогнулся. Каждый мускул его тела требовал действий, а он замер. Если он не даст ей времени приспособиться, он сделает ей больно, а Гарет не мог позволить, чтобы его невеста вспоминала о своем первом опыте с болью и ужасом. Это могло оставить в ее душе шрам на всю жизнь.