Все твои совершенства

Я не хочу, чтобы он видел разочарование на моем лице. Грэм подходит ко мне сзади и обнимает за талию.

– Большинство людей – продукт своего окружения, Квинн. Я из благополучной семьи. Рос с двумя замечательными, надежными родителями. Следовало ожидать, что я вырасту относительно нормальным. – Он разворачивает меня и кладет руки мне на плечи. Опустив голову, он смотрит на меня очень серьезно. – Но здесь… Встретиться с твоей матерью, увидеть, из какого ты вышла окружения и какой в конце концов оказалась… это поразительно, Квинн. Я не знаю, как ты это сделала, ты бескорыстная, удивительная, невероятная девушка.

Многие люди не могут точно назвать момент, когда окончательно влюбляются.

Может быть, это совпадение, а может, что-то большее, но Грэм выбирает именно этот момент. Он прижимает свой лоб к моему и говорит.

– Я люблю тебя, Квинн.

Я обнимаю его, благодарная за то, что он существует на свете.

– Я тоже тебя люблю.

Я выключаю мотор и откидываюсь на спинку сиденья, упираясь ногой в руль. Свет в доме горит только на кухне. Уже почти полночь. Грэм, наверное, спит, потому что завтра ему на работу.

Проснувшись утром, я ожидала, что Грэм будет стоять за дверью спальни, стучать, умолять о прощении. Но он ушел на работу, и это меня разозлило. Наш брак рушится, он признался, что встречался с другой женщиной, я на всю ночь забаррикадировалась в спальне… А он проснулся, оделся и поперся на работу.

Наверное, он работает вместе с Андреа. Он, вероятно, хотел предупредить ее, что я все знаю, на случай, если я сойду с ума и заявлюсь к ним в офис, чтобы выцарапать ей глаза. Конечно, не стану делать ничего подобного. Я не сержусь на Андреа. У нее передо мной обязательств нет. Она мне ничего не должна, равно как и я ей. Я злюсь только на одного человека, и это мой муж.

Занавеска в гостиной шевелится. Я не решаюсь пригнуться, но по опыту знаю, какой прекрасный вид открывается из гостиной на нашу подъездную дорожку. Грэм видит меня, так что нет смысла прятаться. Входная дверь открывается, и Грэм выходит на улицу.

Он направляется к машине. На нем пижамные штаны, которые я подарила ему на прошлое Рождество. На ногах разные носки. Один черный, один белый. Я всегда думала, что это не согласуется с его характером. Он очень организован и во многом предсказуем, но почему-то его никогда не волнует, одинаковые ли на нем носки. Для Грэма носки – практическая необходимость, а не дань моде.

Я смотрю в окно; он открывает пассажирскую дверь и садится в машину. Захлопывает дверцу, и мне кажется, что он перекрывает мне кислород. У меня сдавливает грудь, словно кто-то взял нож и проделал в легких дыру. Я опускаю стекло, чтобы вдохнуть воздуха. От него хорошо пахнет.