Все только хорошее

 — Берни погладил сына по голове и снова перевел взгляд на врача. — Вы так замечательно с ним обращались. — Берни считал, что это важно, ведь сам он души не чаял в своих детях.

— Меня вызвали сюда час назад к ребенку, у которого тоже заболело ухо. — Она улыбнулась ему, думая, как приятно, когда детей привозит отец, а не усталая издерганная мать, которой некому помочь. Хорошо, что на свете есть мужчины, которым небезразличны их дети и не в тягость связанные с ними хлопоты. Но она ничего не сказала Берни. Может, он разведен, и у него просто не было иного выхода. — Вы живете в Оуквилле?

Заполняя формуляр, он написал там адрес их летнего дома.

— Нет, вообще мы живем в Сан-Франциско. А сюда приехали на лето.

Она кивнула и улыбнулась, продолжая заполнять страховочный формуляр.

— Но родом вы из Нью-Йорка? Он улыбнулся в ответ.

— Как вы догадались?

— Я сама выросла на Восточном побережье, в Бостоне.

А по вашему выговору чувствуется, что вы из Нью-Йорка. Он тоже отметил, что у нее бостонский выговор.

— Вы давно здесь живете?

— Четыре года. Я приехала сюда, когда поступила в Стэнфордский медицинский колледж, и уже не вернулась обратно. С тех пор прошло четырнадцать лет.

Ей исполнилось тридцать шесть лет, у нее прекрасное образование, и держится она превосходно. Она добра и умна, а в ее глазах мелькают смешинки, значит, у нее есть чувство юмора. А доктор Джонс задумчиво смотрела на Берни. Ей тоже понравился его взгляд.

— Тут очень приятные места, я имею в виду, в долине Напа. Знаете, — она отложила бумаги и взглянула на умиротворенное лицо спящего Алекса, — было бы неплохо, если бы вы показали его мне через пару дней. У меня есть приемная в Сент-Элене, и ехать туда ближе, чем в больницу. — Она знала, что детям неприятна больничная обстановка, и принимала их в больнице только в таких вот крайних случаях.

— Как хорошо, что вы совсем рядом. Детям в любой момент может понадобиться доктор.

— А сколько же их у вас? — «Возможно, именно поэтому мальчика привезла не мать, — подумала она. — Может, у них десять детей, и ей пришлось остаться с ними». Мысль об этом почему-то развеселила ее. Среди ее пациентов была одна женщина, мать восьмерых детей, которых она нежно любила.

— Двое, — ответил Берни. — Александр и девятилетняя дочка Джейн.

Она улыбнулась. Какой славный человек. А когда он говорит о детях, у него светлеет лицо. А так вид у него немного грустный, как у сенбернара, подумала она и тут же одернула себя. Он и в самом деле очень симпатичный. Ей понравилась его манера держаться… и борода… «Ну-ка, хватит», — велела она самой себе. Она еще раз объяснила Берни, как и что делать, а затем он направился к выходу, неся Алекса на руках.