Все способные держать оружие…

До сих пор ни один из мировых заговоров из стадии болтовни не вышел – именно в силу расколов, изменений целей и так далее… – К чему ты это? – спросил я.

– Не дает мне покоя это число:, шестьсот человек. Потому что, дьявол бы ее побрал, – технология модификации поведения позволяет сейчас обойтись и без двадцати пяти лет, и без триллиона, и без координации. Мы разрабатывали все это, имея целью защитить государство, – и, похоже, доигрались.

– То есть ты хочешь сказать…

– Другое мне в голову просто не приходит. Ничем больше не объяснить развитие событий. Это безумие, но в нем есть система…

– И… подожди. Какова же, по-твоему, цель заговора?,. Если я правильно помню, целью любого заговора является установление мирового господства…

– Это ярлык. Правильнее было бы сказать – установление нового мирового порядка.

– А кому мешает старый?

– Старое всегда кому-то мешает…

Он не закончил. Телефон отца ожил, булькнул два раза и затих. Потом зазвонил опять, в другом тоне. Это был тот хитрый телефон, который сам же и шифровальная машинка: говоришь, а он выдает в эфир лапшу. И только по такому же телефону, в который введен идентичный код, можно понять, что тебе сказали.

– Да… Да, хорошо. Едем. Едем, мальчики и девочки! – обернулся он к нам, заметно веселея. – Клюнуло! И еще, Паша, – в телефон, – выясни немедленно, какая кукунек принимала в ночь на двадцать седьмое, дежурь у входа. Форма девять.

– Куда едем? – тупо спросил я.

– Просто – едем. Едем. Что-то наконец сдвинулось.

Я крался по лестнице, стараясь не производить никакого шума. Подошвы егерских ботинок мягкие, но сами ботинки тяжелые и имеют стальной выступающий рантик.

Внизу я уже цокнул рантиком по ступеньке, и мне не хотелось бы повторить это под самой дверью. Хотя, возможно, за дверью никого и нет… Все равно – обидно было бы из-за такого пустяка, как неподнимающиеся ноги, завалить эту последнюю мою операцию. Все. Дошел. Снял шлем, прислушался. Ничего не слышно, но слух притуплен – сначала турбиной, потом танковым дизелем. Нужно несколько дней тишины, чтобы восстановить его… чтобы потом снова портить стрельбой и тому подобным.

Минута на отдых. Сосредоточься. Понадобится вся твоя реакция.

Время пошло, а в памяти, ошалевшей совершенно после снятия блоков, прокрутилась еще одна картинка из тех, которые я силился вспомнить, но не мог. Мне восемнадцать лет, полевая школа егерей. Приехал Кренкель, недавно ушедший на пенсию министр связи и информации. Егеря, помимо всего прочего, охраняют наиболее важные объекты этого министерства. Кренкель оказался замечательным рассказчиком, официальная встреча затянулась до вечера и незаметно перешла в какой-то скаутский костер.