Все сложно

Один из психологов, к которым я обращалась, как-то сказал, что даже в самых чёрных моментах жизни нужно пытаться найти свет. В Котькиной болезни его найти сложно. Но теперь мы, по крайней мере, понимаем, что ей руководит и движет. Теперь, что бы она ни кричала в порыве злости, каким бы ядом нас не травила, мы знаем — это говорит не она, а болезнь, что её пожирает. И это даёт силы терпеть. Хотя иной раз терпеть приходится сцепив зубы.

— Мам, ты меня сейчас задушишь!

— Прости, родной. Я просто… буду очень по тебе скучать. Ты мне звони почаще, ладно?

— Ладно, мам, — обещает по десятому кругу Мир. — Ну, всё, пап, пошли. А то она сейчас рыдать начнёт.

Борис ободряюще касается моего локтя, подхватывает чемодан и идёт вслед за сыном. Я стою посреди гудящего зала, среди сотен снующих туда-сюда людей, и, пожалуй, впервые чувствую своё одиночество настолько остро и беспощадно. Мне плохо. Мне очень и очень плохо. Ссутулив плечи, я разворачиваюсь на пятках и медленно бреду к выходу. Спешить мне некуда. Меня никто не ждёт. Даже Котьке я вроде бы как и не нужна. В лучшем случае она отстранена. В худшем… Нет, я не хочу вспоминать проклятий, летящих в мой адрес. У меня с этим вообще свои отношения. Иногда в этой боли я нахожу свое утешение. Боль мне послана в наказание за Олега. Боли все равно, что нами движет.

На улице пахнет гудроном и прибитой совсем по-осеннему заунывным дождём пылью. Еду в больницу. Всё своё время я провожу там. Когда могу — в палате. А если у Котьки плохой день — за дверьми, в коридоре. По привычке покупаю небольшой букетик в цветочном у перекрёстка. Котька спит, когда я захожу. Стараясь не потревожить мою девочку, набираю воду в вазу и опускаю туда сочные стебли гладиолусов.

— Котька? Проснулась? А я смотри, что тебе принесла!

— За окном пасмурно. Подумала, что яркие краски не помешают.

— Я ждала тебя утром.

— Как? Я ведь предупреждала, что с утра поеду провожать Мира в аэропорт.

— Мира? — Котька хлопает глазами. — Он куда-то улетает?

Я сглатываю. Провалы в памяти в её состоянии тоже нормальны.

— Учиться. В Англию. Помнишь?

— Значит, его ты отправила в Англию, а меня заперла в больнице? Ты знаешь, что меня здесь травят?!

— Нет, Котя. Нет… Здесь тебе помогают.

— Брехня. Вы все только и мечтаете, чтобы я поскорей сдохла. Хотите прибрать к рукам мои песни?! Отдать их кому-нибудь, да?

Котька опирается на локоть и пытается встать. Я вскакиваю, в который раз напоминая себе, что моя девочка… моя любимая маленькая девочка на самом деле так не думает. И ни в чём меня не подозревает.

— Нет, милая, ну что ты? Я хочу, чтобы ты поскорее поправилась. И тогда мы сделаем всё-всё, что ты хочешь. Выпустим новые песни, запишем целый альбом. Или отправимся в Тонго плавать с синими китами.