Все сложно

А Мир с Олегом? Не проголодались, что ли? — на нервах я всегда тараторю больше обычного.

Котька медленно идёт за стол. Тот уже накрыт к завтраку. Я раскладываю оладьи по тарелкам, украшаю свежими ягодами, достаю початую банку сметаны из холодильника — не пропадать же добру.

— Я здесь! Что у вас сгорело? — морщит нос Мирон, заглядывая в кухню.

— Садись за стол. А Олег где?

— Он опять с кем-то ругается по телефону.

— Коть, ты не знаешь, что там у него не ладится?

Котька поднимает на меня взгляд. Недоумённо моргает, будто я заговорила с ней на каком-то незнакомом ей языке.

— С отцом, наверное, собачится.

Да уж. Сложные у них отношения. С опаской кошусь на дверь, из-за которой и впрямь до нас доносятся разговоры на повышенных тонах.

— Ешь, а то остынет, — пододвигаю тарелку к дочке. Та кивает, макает оладью в сметану, отправляет в рот, меняется в лице… и в ту же секунду её тошнит.

— Господи! — вскакиваю я.

— Мам… — пугается Мир.

— Всё хорошо, — отрезаю я незаслуженно резко. — Принеси из кладовой тряпку и набери в ведро воды. Котя, Котечка, маленькая, где-то болит, да? Мутит? Ты, может, что-то несвежее съела?

— Нет. Дай я сама здесь… приберусь.

— Не надо, я же вижу, как тебе нехорошо. Просто посиди. Здесь дел на пару минут.

Я быстро стираю со стола желчь. В комнату заглядывает зять. Он слишком зол, поэтому не сразу понимает, что что-то не так.

— Об этом правда нужно всем сообщать?! — злится та.

— Конечно! Ты же знаешь, что нам нужно внимательно следить за твоим здоровьем.

— Это просто отравление.

— Может быть. Но нам лучше об этом рассказать Денису Николаевичу, как считаешь?

— Я считаю, что ты раздуваешь из мухи слона. — Котька хмурится и зло вырубает колонку. — И вообще, раз моё лечение в прошлом, мы, наверное, можем вернуться домой.

Ну и что это означает? Уж не думает ли она, что я стану её удерживать? Столько вызова в голосе! Надо же… А ведь по факту они сами напросились ко мне пожить, когда прижало.

— Как хочешь, Коть. Если нужно помочь со сборами — обращайся.

— А ты чего молчишь, Олеж?

— Мне сейчас только очередного переезда не хватало.

— Ну, вот! У тебя опять одна работа на уме.

— Я просто не понимаю, куда спешить. Мы до конца даже не уверены, что у тебя ремиссия.

— Не сомневаюсь, что ты хочешь так думать, но лучше ещё всё сто раз перепроверить.

— Почему у меня такое чувство, что ты всё время меня хоронишь?

— Господи, какой бред. Я отказываюсь это слушать. — Олег держится из последних сил, но выходит это у него весьма условно.

— Так не слушай! Давай! Убегай. Может, помочь тебе собрать манатки? Думаешь, я не знаю, что ты планируешь меня бросить?

— Катя, немедленно перестань! — вмешиваюсь, хотя давала себе зарок никогда этого не делать.

— Я знаю, о чём говорю! Он работу за бугром ищет.