Все сложно

Медленно отцепляет от себя её руки и делает шаг назад, едва не сбивая меня с ног.

— Я не знаю, Катя. Но одно понятно наверняка. Так просто не может продолжаться.

А потом он пулей вылетает из комнаты. Я растерянно перевожу взгляд с захлопнувшейся перед носом двери на дочь. И обратно. И на неё снова… Котька закрывает лицо ладошками и, рыдая, сползает на пол. На это совершенно невозможно смотреть безучастно. Подлетаю к дочери.

— Всё-всё, малышка, не нужно. Не расстраивайся. Всё будет хорошо. Он уже ушёл.

— Да. Слава богу. Теперь всё будет хорошо, — повторяю, как заклинание. В конце концов, она ведь этого хотела, не так ли? И я… я тоже хотела. Чтобы он ушёл.

— Хорошо? Ты с ума сошла?! — Котька меня отталкивает и выбегает из комнаты. Всё меньше понимая, я иду за ней. И останавливаюсь в коридоре. Том самом коридоре, где Котька своей фигурой как раз пытается во что бы то ни стало остановить того, кого выгоняла несколькими минутами ранее. Но не похоже, чтобы он хотел остаться. На шум из своей комнаты выходит и Мир. Нужно увести его. Нужно это всё прекратить!

— Мир, пойдем со мной, — сиплю я, оттесняя сына с детскую.

— Что случилось? Олег что, уходит от нас?

— Не знаю. Они с Катей немного повздорили… Такое бывает. Невежливо было высовывать свой нос.

— Я думал, они друг друга поубивают! — огрызается Мир.

— Ну что ты, сынок? Они цивилизованные люди. Это не их методы. Орать, ругаться — да. Но не более. Мы тоже с папой иногда ссорились, когда были молодыми, — прислоняю ухо к двери, — Кажется, всё стихло. Вот видишь! Оставайся пока здесь, хорошо?

— Вот ещё… — недовольно бурчит Мир, но я уверена, что он меня послушает. Выхожу из детской и встречаюсь с Котькиным горящий фанатичным огнём взглядом:

— Он ушёл, мам. Он ушёл! Пожалуйста, пожалуйста, мамочка, останови его… Я прошу тебя!

Останови его. Легко сказать. Трудно сделать… Почти невыносимо. Он, может, и остановится, да. Но что потребует взамен? Я знаю. В том-то и дело, что как раз это мне известно. И поэтому я не спешу бежать за зятем. Несмотря на затаившуюся в глазах Котьки мольбу и повторяющееся: «Пожалуйста, мама!».

— Ну, зачем? Ведь не ладится у вас ничего, Кать…

— Ты ничего не знаешь! Просто останови его. Я что так много прошу?!

Знала бы, о чём ты просишь, Котька. Знала бы ты только, о чём меня просишь. И какая у этой просьбы цена.

Сую ноги в пляжные тапки и как на плаху иду к лифту. Умом я понимаю, что мне не мешало бы поторопиться. Но сердце этого категорически не принимает. И, наверное, поэтому я иду очень-очень медленно, без всякого шанса ускориться. Лифт тоже едет целую вечность, прежде чем створки расходятся. В огромные окна шикарной парадной прокрадывается угасающий свет. По полу колышутся тени, будто из преисподней кто-то тянет руки ко мне, чтобы утащить в темноту.