Все сложно

Когда тебя атакуют с одной стороны — всегда есть надежда, не спорю. А когда тебя окружили? Когда буквально в блокаду взяли? Блокаду этих глупых — «Ты мужик, или как? Мужики не плачут. Соберись, тряпка. Действуй. Борись! Не ной».

— Я уже выхожу. Как тебе вечер?

— Я в полном порядке. Правда. Запостила наше с тобой фото в директ. Он взорван комплиментами. Еще немного, и я начну ревновать.

— К чему, Котька? Вот глупая.

— К тому, что ты у меня такая красивая.

— Ты тоже красивая. Очень. Ну, я пойду, ага?

Успею вернуться вовремя, к моменту, когда выносят торт. Я не люблю всяких уродств из мастики. Мой торт украшен свежими ягодами. Он такой большой, что у меня никак не получается его порезать. Победный берется помочь. Мы с ним как молодожены. И, конечно, это не проходит мимо наших гостей. Свиблова залихватски свистит. Вот уж предательница! Остальные улюлюкают и орут «горько».

Позволяю себе легкое хулиганство. Складываю пальцы в ту самую конфигурацию. Мол, ага, еще чего. Но эти гады лишь еще громче смеются. Довольным выглядит и Борис. Хотя, казалось бы, все видят, что его ухаживания пока мимо.

Так. Стоп. Что значит пока?

Я, наверное, перепила. Не иначе.

Вечер продолжается своим чередом. Постепенно гости начинают расходиться. В числе первых уезжают Котька и Олег, последним выпроваживаю Бориса. Он опять пытался напроситься с ночевкой, но я была непреклонной. Звонить в такси не хочется. Хочется пройтись, насладиться ночной прохладой. К тому же здесь недалеко. Так мне кажется поначалу, но очень скоро выясняется, что когда ты в босоножках на двенадцатисантиметровом каблуке, даже пара кварталов — много. Я сдаюсь ближе к дому, расстегиваю ремешки и дальше иду босая. В квартиру пробираюсь на цыпочках, боясь разбудить уже наверняка уснувших домашних. Первым проверяю Мира. Тот в самом деле сопит, согнув ноги в коленях. Целую его в щеку в глупой попытке им надышаться перед отправкой в Англию, которая неизбежна, Борис прав, и, убедившись, что все хорошо, иду к себе.

— Нет, Олег. Ты опять? Я же сказала, что ужасно устала.

Резко торможу. Боясь, что меня выдаст колотящееся в груди сердце.

— Ты всегда уставшая, Кать. А мне что с этим делать? Не знаешь?

— Ну, ладно тебе. Сегодня был правда тяжелый день. Завтра, да? Если все будет хорошо. Завтра.

Что-то грохает. Я подпрыгиваю на месте.

— Псих! — комментирует происходящее Котька.

Умом понимаю, что, скорее всего, Олег вот-вот покинет комнату. Срываюсь с места и бегу к себе. В безопасность.

В зазор между Котькиными лечениями мне удаётся даже вырваться на море. Это все Свиблова. Сама бы я, конечно, ни за что не решилась. Но Ленка сумела найти нужные аргументы. И точки, куда надавить.

— Нет, ну, с Котькой, допустим, все понятно. Ей солнце нельзя и так далее.