Все сложно

Интересно, он так для своей Киры старался? Или достаточно было вынуть карту из кошелька? От таких мыслей настроение закономерно портится. Не позволяя этому произойти, я отмахиваюсь от них и иду к туалету.

— Ох, — спотыкаюсь, чуть не налетев на непонятно откуда взявшегося Сергея. — Да. Спасибо. Это все Борис. Он в детстве брал уроки.

— И знали бы вы, чего мне стоило заставить его на них ходить.

К нашему разговору неожиданно присоединяется моя бывшая свекровь.

— Могу представить, — кивает Жаров старший.

— Вы тоже ходили в танцевальную студию?

— Бог миловал. Я по более подходящим для мужчины кружкам прошелся.

— Это по каким же? — сощуривается Алла Сильвестровна. О-йо. Она-то, конечно, женщина пожилая, но я еще не встречала настолько прогрессивного человека.

— Одно время на легкую атлетику. Потом в бокс подался. И сына туда отдал. Мужик должен уметь за себя постоять.

— Никак. Я терпеть не мог бокс.

Еще и Олег! Они что, все сговорились выйти? Вот и как, прикажете, мне от них всех отделаться? Меня ведь и впрямь поджимает. Еще чуть-чуть, и я начну стискивать колени, как двухлетка. Где этот чертов туалет?

— Это потому, что тебе на первой тренировке разбили нос. Ты упал в обморок от вида крови. — В голосе отца Олега звучит плохо скрытое пренебрежение. На скулах его сына выступают желваки.

— Мне было четыре года, отец.

— А что это меняет? Ты либо мужик, либо — нет. Так, Марин?

— Извините, мне нужно отойти на секунду.

Проношусь по коридору, к счастью, замечаю нужную мне табличку. Дергаю дверь. Облегчившись, можно и подумать. Это что такое было? Он всегда с ним так? Тогда не удивительно, что Олег предпочитает настолько доминирующую позицию в сексе. Когда тебя самого морально e*ут по любому поводу, хочется сатисфакции.

«Я хочу тебя трахнуть с первого дня, как увидел», — вот, что он сказал два года назад, толкая меня к стенке. Я тогда не поняла, откуда в настолько воспитанном мальчике такая дерзость. И характерный лексикон, за которые одновременно хочется вымыть с мылом рот и растечься у его ног лужей.

«Ты о наружной рекламе Михе с Максом втираешь, а я представляю, как раскладываю тебя на столе для совещаний»…

Из включенного крана тонкой струйкой течет вода, журчит. Вместе с этим журчанием я слышу его голос снова и снова. Обрывки наших с ним разговоров:

— Просто… Все катится черт знает куда. Я ничего… Ничего абсолютно не контролирую. Ни в одной гребаной сфере жизни.

— Я справлюсь… Это просто слабость. Она пройдет.

Чувствую, как тогда, его жаркий рот, уткнувшийся в мою шею. Веду мокрой рукой по тому месту, где меня касались его губы. Куда падали слезы. Бедный мальчик. Он говорит, что справится. Что это слабость, и она пройдет, но так ли это? Я ведь не слепая.