Все сложно

Неуверенно кивает и ласково, будто боясь сломать, обнимает меня в очередной раз, ладонью прижимает к своей груди мою голову. И так мы лежим долго-долго. Приходит домработница. Завидев нас на диване, осторожно пятится назад, не сумев скрыть улыбки.

Тело затекает. Я верчусь.

— Хочешь, я тебя причешу?

— Хм… Ну, да. Я тебя причёсывал. Ты не помнишь? Это врач рекомендовал. Телесный контакт, знаешь ли, очень способствует выздоровлению.

— Угу. Думаешь, почему животные чуть что хватаются друг другу чистить шерсть? Груминг имеет отличный терапевтический эффект.

Точно, я помню, как он меня расчёсывал, как, чертыхаясь, пытался заплести косы…

— Разве тебе не надо быть на работе?

— Нет. Моё место здесь.

— Ладно. Расскажи мне что-нибудь…

— Ну, не знаю. Про меню на Новый год. Или почему до сих пор не купил ёлку.

— Забыл! Веришь? Совсем забыл. А ведь у нас неподалеку питомник. Помнишь? Можно купить в горшке, а потом высадить.

— Помню, — киваю сонно.

— А хочешь, мы вместе поедем выберем? Тебе не помешает свежий воздух.

— Может быть завтра, — бормочу я, не желая идти в отказ сразу. Потому что Победный старается, едва из трусов не выпрыгивает, чтобы мне угодить.

И мы действительно едем в питомник на следующий день. Я всё время мерзну, поэтому ёлочку выбираем быстро. А потом я сижу на веранде, закутавшись в одеяло, и наблюдаю за тем, как Борис украшает деревья гирляндами.

— Мир был бы в восторге.

— Всё очень красиво, Боря.

— Хм… А как ты узнал, что я собиралась… Собиралась…

— Покончить с собой? Не знаю. Просто внутри появилось какое-то странное чувство, что я ни в коем случае не должен уходить. А потом позвонил этот твой Давид Ефимович.

— Давид Ефимович? — в моём безэмоциональном до этого голосе проскальзывает лёгкое удивление.

— Ну да. И приказал, если я не рядом, мчать домой со всех ног. Как-то он тебя вычислил. Он вычислил… А я не смог.

Борис выглядит опустошённым. И это невыносимо. Я привыкла к нему другому: сильному, цельному, всегда знающему, как правильно поступить.

— Ты ни в чём не виноват.

— Виноват. Все наши беды начались, когда я ушёл.

Может так. А может, и нет. В любом случае у меня нет сил с ним спорить. К тому же вообще непонятно, есть ли в этом какой бы то ни было смысл. Я пока не берусь судить. Не берусь планировать ни завтра, ни жизнь через время. Двигаясь от одной временной точки к другой, я пока не замахиваюсь ни на что другое.

Под колесами чьей-то машины шуршит гравий, которым посыпана подъездная дорожка. Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, кто приехал. Это не прям интерес-интерес, скорей попытка вести себя так, как я повела бы себя раньше. До того, как жизнь потеряла все краски.

— Это я позвал. Ничего? Она мне весь мозг выклевала.