Все сложно

Заставила бы перевернуться на бок, чтобы не мешал мне спать своими руладами. А теперь как-то не хочется. Теперь его храп — как подтверждение, что я не одна. Даже во сне не одна. Он рядом. И был… все эти дни. Сколько бы их не прошло.

Сон уходит. Мне не сидится на месте. Я нащупываю выключатель. Всё же мышечная память — удивительная штука. Пальцы безошибочно находят нужную кнопку, как будто и не было последних трёх лет. Тусклый свет ночника заливает комнату. Переворачиваюсь на бок и принимаюсь внимательно разглядывать того, кого знаю, может, лучше самой себя. Даже во сне Победный не выглядит отдохнувшим. Видно, и впрямь переживал. И хоть я, решив со всем махом покончить, меньше всего этого хотела, сейчас — его чувства не могут не трогать. И они трогают, да… Пробиваясь даже через некоторое душевное онемение, вызванное приёмом лекарств.

Я встаю. Касаюсь босыми ногами пола. Ощущаю под ногами рельеф и некоторую прохладу. Первые шаги выходят нетвёрдыми. Дальше — легче. Я спускаюсь по лестнице вниз. Брожу по комнатам, в которых ничего не изменилось с тех пор, как мы с детьми съехали. Заглядываю в кухню. Уж не знаю, водил ли Победный Киру в наш дом, но здесь о её присутствии ничего не напоминает. Не то чтобы это имело значение после всего, что с нами произошло, но…

На этом мои силы заканчиваются. Я понимаю, что в жизни не поднимусь наверх. И потому укладываюсь в гостиной на диване. Вырубаюсь моментально. А утром просыпаюсь от криков.

— Саша! Саша, ты где? Ты тут? Да твою ж мать…

Выглядываю из комнаты. Победный носится по холлу в одних трусах. И это, надо заметить, весьма забавное зрелище. С губ срывается странный звук. Я удивлённо замолкаю, в попытке понять его природу.

— Ага. Я уснула в гостиной.

Звук повторяется. И ещё, и ещё…

— Смешно тебе? — сощуривается Борис, а до меня, наконец, доходит, что я и впрямь смеюсь! — Ах так? — наступает Победный. Я взвизгиваю, как девчонка, и несусь прочь. Хотя понимаю, что мне от него нигде не спрятаться. Без сил падаю на диван. И практически тут же Борис опускается рядом.

Он прижимает меня к себе, я не отталкиваю. Всё веселье испаряется вмиг, будто его и не было. Глаза щиплет. Наверное, за это время, что я была не в себе, Победный здорово поднаторел в невербальных способах коммуникации. Потому что он догадывается о моём состоянии сходу, ещё до того, как моё тело начинает сотрясаться от всхлипов.

— Ну, всё-всё. Саш, давай я позвоню врачу?

Нет, он не понимает. Мне лучше. Мне гораздо-гораздо лучше. Я, по крайней мере, чувствую хоть что-то. Может быть, внутри ещё не все умерло?

— Не надо врача. Просто давай полежим. Вот так.

Победный проходится по мне нерешительным, полным сомнений взглядом.