Все сложно

 — Да и нельзя после всех этих химий беременеть. Год как минимум.

— Ну, значит, я не угадал. Слушай, у тебя всё в порядке?

Снимаю куртку с плеч:

— Да, конечно. Что мне будет? Пойдём ко всем. Глядишь, и узнаем, что там у нашей дочери за сюрпризы.

Моему голосу явно недостаёт красок, но мне плевать. Я прохожу в гостиную, где полно народу. Котька, завидев меня, вскакивает со своего места в кресле и несётся, чтобы обнять. У неё уже немного отросли волосы. Их даже смогли подстричь и уложить в короткую стильную причёску, которая Котьке не очень идёт.

— Наконец-то, мам! Где ты ходишь?

— Привет. По какому случаю сходка?

— Ну-у-у, — Котька оборачивается, находит взглядом Олега и будто бы между делом бросает: — Давай, расскажи сам!

— Да Александра Ивановна уже в курсе.

— Помните, я вам говорил о том, что мне предложили работу?

— Да, да, что-то такое припоминаю.

— Я думал, что предложение снято из-за того, что я не смог приехать на собеседование, но оказалось, что нет. В компании вошли в моё положение.

— Мы переезжаем в Нью-Йорк! — орёт Котька, и гости, до этого занятого своими делами, начинают свистеть, хлопать и выкрикивать поздравления.

— Да! Уже на этой неделе мы освободим твою комнату! Ты рада? Скажи, мамуль!

— На этой неделе, — в который раз повторяю за дочкой, как если бы это могло помочь мне уложить сказанное в голове.

— Ты не рада? — удивляется Котька, широко распахнув глаза. Я качаю головой, отвожу взгляд и натыкаюсь на внимательный взгляд Олега. Он как будто колеблется, а это совершенно точно не то, что мне нужно.

— Нет, что ты. Я просто боюсь. Не рано ли? А вдруг… вдруг тебе понадобится консультация или…

— Мам, тебе же сказали — я совершенно здорова. Терять ещё один год — нет смысла. Я могла бы пойти учиться уже с этого семестра. Ты же знаешь, там такая система. К тому же Олега итак слишком долго ждали.

— Ясно. Ну, тогда в добрый путь. Кажется, так говорят?

Котька улыбается. Трясёт головой и опять бросается меня обнимать.

— Олег, ты тоже иди к нам! Давайте все обнимемся.

Олег подходит и закидывает нам с Котькой руки на плечи. Я превращаюсь в камень под его горячими пальцами.

— Ты уже сказал отцу, что уходишь? — интересуюсь, когда это всё, наконец, прекращается.

— Ладно. Я ненадолго отлучусь. Мне надо…

Надо как-то собраться. Осталось ещё чуть-чуть. Скоро они уедут, и мне не придётся больше носить эти маски. На летней террасе, куда я выхожу раздетой, ужасно холодно. Стужа пробирается под тонкое платье, ползёт вверх по рукам и ногам и концентрируется в области сердца. Но кожа почему-то горит. Я сгребаю с парапета свежевыпавший снег, плотно сжимаю и веду получившимся снежком по шее и дальше — по щеке к виску.

— Мне будет не хватать тебя, — слышу за спиной.

— Не надо, Олег. Это лишнее.

— И всё же я хочу сказать.