Всё самое плохое о моей сестре

Так вот, моя сестра Мелисса старше меня на два с половиной года, но она наплакала целое ведро, когда папа разбирал на части ее старую дурацкую кровать, которую даже нельзя было просто выставить, а можно было только засунуть в глубину гаража. Извините — больше, чем ведро. Мелисса лила, и лила, и лила галлоны слез. Она могла бы наполнить своими слезами целый бассейн. И все плакала и плакала.

— Ох, моя бедная кроватка!.. Я знаю, теперь мне уже никогда не выспаться!.. Ну зачем я позволила жуткой двухэтажной кровати Марти взгромоздиться в моей комнате?

Может быть, самое плохое в моей сестре — это то, что она ужасная плакса.

И совсем нечестно было маме и папе усаживать ее, и обнимать, и говорить ей, что она очень храбрая!

— Я просто не понимаю! Почему это Мелисса храбрая? Если вы забыли, то я лишилась целой комнаты, а не просто дурацкой кровати! — сказала я возмущенно.

— Марти, я это знаю, но Мелисса ужасно щепетильно относится к внешнему виду вещей. Она так старалась, чтобы эта комната выглядела красиво, — вздохнула мама. — Я могу ее понять.

— Ну а я не могу. Пап, как ты считаешь, правда же Мелисса устраивает шум из-за пустяков? Я же не плачу. Ну, вообще, если только чуть-чуть, — сказала я.

— Я знаю, Кудряшкин, ты тоже очень храбрая — но тебя не очень-то заботит внешний вид вещей.

— Да заботит! И даже очень сильно!"

"— Но ты была совершенно счастлива, когда жила в симпатичной куче хлама, с мебелью, которая разваливалась на части, и в окружении стен непонятного цвета, — улыбнулась мама.

— Но мне просто хотелось так жить! Это была моя Берлога Марти — и мне так ее не хватает, — сказала я.

Неожиданно я поняла, до чего же мне не хватает моей прекрасной, уютной, удобной берлоги, где я могла усесться со всеми своими любимыми зверюшками и мирно рисовать Могучую Марту. И я заплакала. Я ничего не могла с собой поделать. Я была переполнена горем, честно, а они мне не верили.

— Прекрати, Мартина. Ты делаешь это только для того, чтобы привлечь к себе внимание, потому что мы суетимся вокруг Мелиссы, — сказала мама.

— Ну же, малыш Кудряшкин, закрывай свой водопроводный кран, — подхватил папа.

Я хотела удрать и спрятаться под свою двухэтажную кровать, но не могла, потому что кровать теперь была в комнате Мелиссы, и в моей любимой темной норке лежал ужасный пушистый розовый ковер, и повсюду стоял жуткий тошнотворный запах роз.

— У меня больше нет дома, — причитала я. — И у Уилмы нет дома, и у Попрыгунчика, и у Бэйзила, и у Полли, и у Заплатки, и у Галопника, и… и у Сладкоежки, и у Веселых Ножек, и у Колокольчика, и у Звездного Света, и у Перси…

— Мартина, перестань изображать младенца. Ты уже слишком большая для этих глупых игрушек, — недовольно сказала мама.

— А кто такой Перси? — спросил папа.

— Мой дикобраз, — всхлипывала я.