Всё самое плохое о моей сестре

Я перетащила свою двухэтажную кровать с большими крыльями на другую сторону. Нарисовала себя стоящей во весь рост на верхней кровати и стала поднимать нас все выше и выше в небо, а рядом с нами за компанию летела Могучая Марта.

Глава 6

Я огорчалась из-за папы, но теперь, когда ему надо было привести в порядок две комнаты, он просто ожил. Он всегда любил «сделай-это-сам». Я стала старше, и теперь к «сделай-это-сам» прибавилось «с-помощью-Марти», и мне это нравилось.

Я каждый день бегом возвращалась из школы и надевала самые старые джинсы и самую нелюбимую розовую майку со щенком — все древние Мелиссины обноски. Щенок быстро покрылся белой краской, так что видны были только одна розовая лапка и розовое ушко.

Сначала мы энергично взялись за мамину швейную комнату. Ужасно было смотреть, как исчезает моя Берлога Марти. Я немного поплакала, когда кресло и туалетный столик погрузили в багажник машины, и ужасно жалко было снимать все мои постеры с Могучей Мартой и скручивать их в рулоны. Но зато красить было очень весело. Папа делал потолок и малодоступные места, а мне разрешил покрасить валиком большую часть стен.

Сначала я собиралась порисовать на стенах. Мне очень хотелось сделать громадный портрет Могучей Марты, чтобы она навсегда осталась под краской, но папа не разрешил. Он сказал, что на стенах вообще никогда нельзя рисовать. И Могучая Марта стала бы проявляться сквозь белую краску. А я хотела, чтобы ее было видно — еле-еле, будто это привидение. В конце концов, именно здесь она родилась. Но я не стала поднимать шум из-за пустяков, чтобы снова не огорчать папу.

Когда краска высохла, папа закрепил вдоль четырех стен планки, так что мама уже могла вешать готовые костюмы. На новый ковер денег не было, и она решила почистить мой старый. Маме пришлось чистить его несколько раз, и даже после этого еще остались пятна, но на самое плохое пятно она поставила столик со швейной машинкой. Большое зеркало из спальни мама поставила в один угол, а Безголового Малыша — в другой. Безголовый Малыш — это ее старинный портновский манекен. Когда я была маленькой, я дала ему имя и даже играла с ним. Но трудно что-то придумать про существо, у которого нет головы.

Мамина швейная комната была готова за три дня. Мы устроили небольшую церемонию ее открытия, с бутылкой шампанского из магазина Сейнсбьюри. Мне позволили сделать один глоток, Мелиссе — два. Мне понравились пузырьки, а вкус не очень.

Потом мы начали делать комнату Мелиссы. Я уже говорила, что, когда разбирали Берлогу Марти и выбрасывали мою замечательную мебель, я плакала совсем немного.