Всё самое плохое о моей сестре

— Твой дикобраз? Ну конечно, — сказал папа, выкинув моего дикобраза на холод и устраиваясь поуютнее.

Я тоже уютно устроилась и стала думать о вечеринке. Скинула с себя одеяло и, болтая ногами, пыталась делать так, как делал мальчик-кузен, то есть задирать и опускать их.

— Марти, что ты делаешь? Вся кровать трясется, — пробурчал папа.

— Я пытаюсь делать то, что делал в балете тот мальчик, — ответила я. — Только не могу точно понять, как надо.

— Может, это легче делать не на кровати, — предположил папа.

Я спрыгнула вниз и начала скакать по комнате. Я хотела сделать крутой разворот, и кончилось все это тем, что я кучей рухнула на ковер.

— Ох, миленькая моя, — забеспокоился папа. — Марти, с тобой все в порядке?

Я тихонько лежала и думала.

— Не уверена, — ответила я. На всякий случай подергала ногами. — Думаю, я немножко ушибла ногу.

— Какую? — папа наклонился с кровати и слегка толкнул меня.

— Эту. Нет, может быть, ту. Наверное, ударилась обеими. Может, я их сломала. Ой, это было бы так здорово, тогда у меня был бы гипс. Гипс бывает разных цветов. Можно мне красный, а, пап?

— Да, а также красный нос, маленький ты клоун. Кудряшкин, я не думаю, что ты сломала ноги. Давай посмотрим, сможешь ли ты подняться и немножко походить.

— А на вечеринке Элайши я помогала мистеру Чам-Чаму. Это клоун. У меня все хорошо получалось. Я чуть было не вытащила кролика из шляпы, — сказала я, прохаживаясь по комнате. — Пап, а могла бы я, когда вырасту, стать клоуном? Девочкам ведь разрешается быть клоунами, да?

— Не вижу причин, почему бы и не стать. Правда, не могу сказать, что видел леди-клоунов, но смею заверить, что ты будешь первой.

— Потрясающе! Лучше я начну тренироваться прямо сейчас. Пап, у тебя в ящике с инструментами есть какая-нибудь пила? Я взяла бы ее в школу, чтобы попытаться распилить Кэйти и Ингрид пополам.

— Ну да, я думаю, что девочкам разрешается также совершать и массовые убийства, но это не та карьера, которую я мог бы тебе рекомендовать, — сказал папа."

"— Пап, а можно просто попробовать наиграть какую-нибудь музыку на твоей пиле? Мистер Чам-Чам так красиво играл. Ну позволь мне поиграть.

— Марти, я вообще-то самый симпатичный, любящий и все позволяющий папа, ты это знаешь, — но я не позволю тебе портить мою пилу или любой другой инструмент. Ты же не считаешь меня сумасшедшим?

— Я считаю, что ты старый жадина, — сказала я. — Ну а на чем же тогда мне играть?

— Я, бывало, играл на расческе с куском бумаги, — пробормотал папа.

— Ага!

У меня не было расчески — ну ни одной, чтобы там сохранился хоть единственный зубчик, — но я вспомнила, что когда брала у Мелиссы ее щетку для волос, там лежала еще маленькая расческа.

И я в пижаме вышла на цыпочках из Берлоги Марти, глубоко вздохнула и пробралась в комнату Мелиссы.